Автор
В комнате столько тишины, что можно услышать собственное сердце. Хью в белой футболке спит на кресле, но даже громкий шлепок не разбудит его — лишь ядерная боеголовка могла так сделать. Стефан ловко бросает хлопковую салфетку обратно, и Хью резко прыгает в изумлении: смех настолько чужд для этого мира, что он почти не признает его своим собеседником....
– Он надел ей на палец тонкий ободок из белого золота, обсыпанный бриллиантовой крошкой.
– Я, Аврора Розалия Данн, вручаю тебе, Джеймс, это кольцо в знак вечной любви и верности, – эхом повторила она, надевая строгое, по-настоящему мужское кольцо.
– Властью, наложенной на меня, объявляю вас мужем и женой.
Вот теперь можно! Джеймс, не дожидаясь разрешения, – а кто, собственно, должен разрешать ему целовать жену? – нетерпеливо обнял Аврору и поцеловал. Приглашенные одобрительно загудели: казалось, что молодожены не виделись по меньшей мере год и страшно истосковались за это время! Когда шум поутих, а муж и жена оторвались друг от друга, священник торжественно произнес:
– Я рад представить вам господина и госпожу Барлоу.
Гости поднялись, бурно аплодируя, а супруги, улыбаясь, пошли к выходу. Они покинули церковь абсолютно счастливыми людьми: наконец вместе, по-настоящему, перед Богом и людьми.
На ступеньках их обсыпали рисом и лепестками роз. Аврора спрятала лицо на груди мужа, опасаясь, что гости перестараются, и зернышки будут у нее не только в волосах, но и в глазах.
– Улыбочку! – крикнул фотограф, снимая волшебство этого дня. Каждый кадр – деталь паззла, в который сложится этот чудесный день, но хотелось сделать особенный снимок. Аврора махнула рукой Эвану, стоявшему рядом с матерью. Она встретилась глазами с Алисией, и взгляд последней говорил «я за тобой наблюдаю», но сына она отпустила.
Эван вприпрыжку подбежал к ним – за год он вытянулся и повзрослел, а модной укладке мог позавидовать Джастин Бибер – и остановился на ступеньку ниже.
Именно с этим снимком Стефан Клейтон стоял перед семейной усыпальницей Барлоу на Бромптонском кладбище. Он долго не решался войти, всё еще ощущая, что недостоин даже стоять рядом с останками этих людей, но потом шагнул к двери.
Здесь было прохладно. Каменные стены надежно охраняли покой почивших и от людей, и от стихий. Стефан достал зажигалку, и на маленьком алтаре вспыхнули свечи – воздух медленно наполнялся ароматом воска, разгоняя стылый запах вечного покоя.
На сером мраморе были золотистые таблички с именами усопших – Стефан подошел к последним. Провел пальцами по гравировке:"
"Вивиан Джоан Барлоу, 30.12.1964 – 10.03.1993 г.
