Автор
В комнате столько тишины, что можно услышать собственное сердце. Хью в белой футболке спит на кресле, но даже громкий шлепок не разбудит его — лишь ядерная боеголовка могла так сделать. Стефан ловко бросает хлопковую салфетку обратно, и Хью резко прыгает в изумлении: смех настолько чужд для этого мира, что он почти не признает его своим собеседником....
Хьюберт Джеймс Барлоу, 01.05.1961 – 23.08.2017 г.
Они ведь были друзьями. Могли весь путь пройти вместе, а вышло…
– Ну вот, дружище, – вслух произнес Стефан, – наши дети всё-таки поженились.
Он коснулся холодного камня, снова провел рукой по табличке, ощущая подушечками пальцев каждую букву имени Хью.
– Единственное, о чем жалею, что вас с нами нет.
Он тяжело вздохнул, опуская руки. Нет, жалел он еще об одном.
– Я столько всего натворил: виноват перед тобой, Вивиан, нашими детьми. Я так сожалел, но был так горд…
Гордыня – самый страшный грех. И это его грех. Стефан был горд сверх меры, он признавал это, но не мог бороться с этим.
– Наши дети простили меня, надеюсь, и вы простите, – он слабо улыбнулся: этим не изменить прошлого, но он надеялся на будущее. Он проговорил вслух то, что давно держал в себе, и даже дышать стало легче. Стефан прикрепил фото к табличке с именем Хью, последний раз положил руку на мрамор, где хранился прах Вивиан, и вышел из усыпальницы.
Оказывается, признавать свои ошибки несложно. Но чтобы понять это, ему понадобилось больше четверти века. Долго. Но лучше поздно, чем никогда. Сейчас Стефан чувствовал себя полностью счастливым и свободным от внутренних демонов. Он вздохнул полной грудью, вытягивая влажный осенний воздух, и направился к выходу.
Конец"
