Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Неистово извиваясь, друг сбросил его, освободившись ровно настолько, чтобы нанести Джулиану один мощный удар в челюсть, прежде чем тот снова завалил его.
Но в это мгновение Эрик заметил что-то поверх плеча Джулиана. Когда они, яростно вцепившись друг в друга, повалились на пол, реакция Колуэлла оказалась заторможенной и он не успел уклониться от удара. Он издал звук, похожий на хрюканье, и обмяк.
Тяжело дыша, Джулиан с трудом поднялся на корточки. Он поднял глаза от своих рук, опирающихся о колени, и потряс головой, прогоняя пелену с глаз.
Глядя на него так, словно он был бешеной собакой, Иззи обошла его и опустилась на колени рядом с Эриком. Проведя ладошкой по покрасневшему лбу поверженного мужчины, она сделала знак слугам поднять Эрика с усеянного обломками и осколками ковра.
Не поднимаясь с колен, она смотрела, как его уносят. Джулиан подошел к Иззи и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
Иззи отшатнулась, метнув на него полный ужаса взгляд, и выбежала из комнаты.
Камердинер прикладывал к телу Джулиана смоченное в горячей воде полотенце. Он предпочел бы, чтобы на месте слуги была его жена. Но она скорее позаботится об Эрике.
Та маленькая сценка в кабинете убедила, что Иззи питает к Эрику нежные чувства. Она любит его. Он вел себя по отношению к ней как благородный рыцарь. Не соблазнял ее, не использовал в своих целях. Ей следовало выйти за Эрика.
Нет, Иззи его жена, она носит под сердцем его ребенка. Но здесь, в Лондоне, Эрик всегда будет у нее перед глазами.
Возможно, в Дарингеме все будет по-другому.
В Норт-Дауне, в графстве Суррей, прохладнее и чище, чем в Лондоне. Отца еще некоторое время там не будет, ибо сезон охоты на куропаток в Шотландии закончится только через несколько недель.
Но главное — это далеко от Лондона и от Эрика.
Какой-то шум с подъездной дорожки привлек его внимание к окну. В сумерках он разглядел, что побитый Эрик неловко забирается в седло.
Однако когда Эрик отъехал, Джулиан почувствовал, будто душа потеряла последнюю нить, связывавшую его с окружающим миром. Когда-то он потерял своего брата Мэнни, а теперь, кажется, потерял и Эрика.
