Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
В старом крыле хватит места всем слугам. И, пожалуйста, скажи экономке его милости, чтобы на всякий случай разделали побольше говядины. Не хотелось бы, чтобы мясо пропало зря, но, впрочем, если гости не съедят, его можно будет использовать в деревне.
Говоря все это, Иззи повязывала огромный фартук поверх своего светло-серого платья. Она, наконец, сделала паузу, чтобы перевести дух. Затем увидела его, маячившего в коридоре.
Оживление тут же исчезло с ее лица.
— Джулиан, доброе утро. То есть я хочу сказать… мои соболезнования тебе и твоему отцу.
Расстроенный, Джулиан гадал, не приказать ли Иззи стать снова бодрой, как обычно.
Призвав на помощь терпение, он улыбнулся ей:
— Спасибо, но мы не особенно любили друг друга. Удивлен, что ты уже все знаешь. Я собирался сам сообщить тебе. Ты сознаешь, что можешь теперь называть себя маркизой?
Иззи побледнела.
— Я бы предпочла не делать этого.
Она отвела глаза. Не важно. Джулиан позволит Иззи заниматься тем, что приносит ей удовлетворение.
— Если тебе нужна помощь…
— Нет, спасибо.
Не дожидаясь ответа, Иззи обеспокоено улыбнулась ему и поспешила по коридору вместе с семенящей за ней Бетти.
Проводив ее озадаченным взглядом, Джулиан устало направился в свои покои; Он всю ночь просидел у постели умирающего, наблюдая, как тяжело поднимается и опускается грудь деда.
Видимо, пожар стал причиной последнего приступа ярости старика. На рассвете Джулиан поднялся и предоставил слугам готовить старого герцога для торжественного обряда прощания.
Глава 21
Одно приятное событие произошло среди всего этого хаоса. Иззи получила письмо от леди Гринли с подробным изложением последних сплетен в крайне забавном тоне о Милли Маршвелл и ее побеге с безденежным младшим сыном графа Хардвика. Видимо, молодой человек вскружил ей голову — мать в отчаянии, — и они вдвоем поселились в маленьком домике в Лондоне. Но не все новости были столь ободряющими.
«Должна также сообщить тебе, что однажды вечером Эрик вернулся домой избитый и с тех пор замкнулся в себе. Я отослала его в деревню, пусть разберется в своих чувствах. Он в чем-то обвиняет Джулиана, и лишился душевного покоя из-за тебя, дорогая.
Каковы бы ни были обстоятельства, он выглядит таким несчастным. Говоря по правде, трудно сказать, потерю кого из вас он больше оплакивает.
Пожалуйста, постарайся помочь мальчикам положить конец размолвке.
