Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
От его обычного тона не осталось и следа, а вместо него появилось злобное шипение, которое Иззи уже слышала от него в тот день, когда он приходил требовать ее отъезда. В тот день, когда она заподозрила, что он сумасшедший.
Озноб превратился в дрожь, и Иззи резко отступила. Слишком резко. Ее нога встретилась с пустотой, и она попыталась ухватиться за перила.
Но не успела дотронуться до них, как ее больно схватили за локоть, поймав как раз вовремя, чтобы не дать скатиться с лестницы.
Иззи облегченно выдохнула и попыталась восстановить равновесие.
В его взгляде она нашла черную ненависть. Искра настоящего страха вспыхнула в ней.
Кто-то снизу позвал ее — у нее не было сил ответить.
Затем ее оттащили от края лестницы, отец Джулиана исчез.
— Иззи!
Что это было? Не сошла ли она с ума? Да, как глупо с ее стороны. Вообразила бог знает что. Все это выдумки беременной женщины.
Иззи покачала головой и наклонилась, чтобы посмотреть вниз.
Селия подняла глаза на то место, где она стояла, и улыбнулась. Джулиан, просияв, крикнул:
— Иззи, спускайся! Посмотри, кто к тебе приехал!
Иззи тут же устыдилась своих мыслей. Разумеется, Селия здесь из-за нее. Она чудеснейшая из женщин и не бегает за чужими мужьями. А Джулиан просто счастлив, что лучшая подруга приехала к ней. Широко улыбаясь, Иззи прогнала гадких маленьких демонов недоверия и подозрительности и, наплевав на приличия, стремительно сбежала с лестницы.
Вновь оказавшись в личных покоях Иззи, обе женщины принялись по-девчоночьи хихикать над помпезностью и церемонностью, царящими в доме.
— Как все это глупо, — констатировала Иззи с некоторой резкостью. — Никто не видел этого человека двадцать лет, говорят, все его ненавидели. Похоже, сойдет любой предлог, чтобы собраться посплетничать и поесть за чужой счет.
— Не забывай о необходимости покрасоваться в тех платьях, которые оказались не надетыми во время сезона, — добавила Селия.
— Именно, — сухо согласилась Иззи, прежде чем рассмеяться. — Ох, дорогая, не выразить словами, как я рада снова видеть тебя. Ты всегда умеешь меня рассмешить.
— Нуда. Я ведь известный и всеми любимый клоун, — отозвалась Селия с мрачной иронией, затем улыбнулась подруге. — На самом деле смех, Иззи, это твой дар. Ты делаешь всех нас счастливыми, когда смеешься.
