Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Не можешь жениться вновь. Ты день за днем вглядываешься в своих сыновей, пытаясь увидеть в них себя, хотя бы малейшую черточку.
— Иззи никогда… — Смысл отцовских слов дошел до него. — Ты сомневаешься, что я твой сын? — Это абсурд. Любой увидит сходство.
— Ты? Нет, не сомневаюсь. Вылитый дьявол. Ты не мог бы больше походить на старого герцога, даже если бы был вырезан из его ребра. Tы-то мой, правда, проку мне от этого никакого.
Пульс Джулиана сбился с ритма. Мэнни. С его непринужденной улыбкой и шапкой песочных волос.
Мэнни походил на их мать, тут никакой тайны. Но образ материнских темных волос и хрупкой фигуры опровергал это убеждение. Он никогда не думал… не было причин думать…
Джулиан стряхнул подозрение, угрюмо взглянув на отца:
— Для тебя нет ничего святого и чистого, да? Моя мать не могла быть с другим мужчиной, так же как и Иззи. Но ты ни в ком не признаешь добродетели.
Отец устремил на него странный взгляд.
— Увидишь, когда она преподнесет тебе не твоего ребенка с улыбкой на лице, от которой стынет кровь.
— Думаешь, я поверю, что ты не считал Мэнни своим сыном? Это совершенно немыслимо. Он был предан тебе и Дарингему. Он был всем, чем не был я.
Челюсть отца затвердела, взгляд потемнел от ярости."
"— Всем, чем ты не был? Это было бы не трудно. В тебе никогда не было того, что я ценил. Ты никогда не любил землю, не любил свое имя.
— Я был ничто для тебя! С какой стати я должен был угождать человеку, которому угодить невозможно? Зачем мне надо было быть Мэнни, если у тебя уже был Мэнни? В нем было все, чего ты хотел! — Джулиан потер ладонью лицо. — Забавно, что я даже не мог ненавидеть его за это. Он был слишком хорошим. Он был лучше, чем мы оба, вместе взятые.
— Он был ничтожеством! — Лицо герцога перекосилось от ярости. — В этом… этой твари не было ничего моего!
— Он был лучше, чем ты имел право ожидать. Но, пожалуй, ты прав. Он был слишком хорошим, чтобы иметь хоть каплю твоей крови в жилах.
Герцог побагровел.
— Моя кровь никогда бы не сделала того, что сделал он! Моя кровь никогда бы не завела себе любовника!
Джулиан дернулся как от удара. Он открыл рот, чтобы сказать, что такое невозможно.
