Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Он знал, что старый герцог виноват в смерти Мэнни, потому что растил своего сына в безумии.
Годы страха и жизни без любви душили его. Он должен отомстить. Он уничтожит имение, сожжет дом дотла, будет систематически уничтожать все следы наследия, которое является Дарингемом.
Да поможет ему Бог, он собственноручно засыплет поля солью, чтобы показать герцогу, что жизнь — это больше чем просто жить, дышать и убивать ради прошлого!
«Не теряй своей человечности, Джулиан. Иначе станешь таким же, как они, или еще хуже».
С чего она взяла? Он не такой, как они, эти чудовища, которые украли у него радость молодости, украли и погубили его брата! Он бы никогда не пожертвовал всем ради пустой чести давно минувшего прошлого…
Он поймал свое отражение в стекле — лишь неясно вырисовывающиеся в свете огня черты. Но этого оказалось достаточно, чтобы потрясти его до глубины души.
Он увидел своего отца. Увидел своего деда. В черной ненависти, врезавшейся в его черты, он увидел наследие, доставшееся от них.
В этот момент он понял.
Выбрать человечность или прошлое и мрак, который сопутствует ему.
Опустившись в кресло, Джулиан обхватил голову руками. У него отцовский лоб, отцовский подбородок. Он его точная копия. Тут уж ничего не поделаешь."
"Внешне. Но то, чем он стал в душе, сотворил он сам.
Джулиан потер глаза. Голова болела, его мутило. Он заморгал, наконец, осознав, что сидит в кресле у себя в кабинете перед погасшим холодным камином. Он почувствовал родство с этим рассыпавшимся пеплом.
Джулиан с удивлением обнаружил, что последние лучи зари переваливают через плавные вершины холмов Дарингема и рассеиваются слабым светом, тесня темноту его кабинета. Он смутно вспомнил угасающий огонь и холодный мрак, наполнивший комнату, и свои ощущения. Все правильно, именно так все и должно быть. Джулиан не помнил, что было ночью.
Теперь, однако, он каждой клеточкой ощущал ноющую боль от долгой ночи в чистилище.
Откинувшись в кожаном кресле, Джулиан закрыл покрасневшие глаза и стал засыпать.
Он поспит, а когда проснется, покинет это проклятое место, ради которого отец пожертвовал всеми, кого когда-либо любил, место, которое Джулиан больше не хочет называть домом. Он заберет Иззи и…
Иззи!
Он порывисто сел.
