Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Охваченный ненавистью и жаждой мести, он не задумывался о ее реакции!
Вскочив на ноги, Джулиан побежал, не обращая внимания на удивленных слуг в холле, — он вдруг вспомнил, что прошлой ночью Иззи приходила к нему.
Хотя в тот момент он не придал этому значения, теперь все мучительные подробности разом нахлынули на него. Ее слезы, обращенные к нему мольбы отказаться от ужасных угроз возмездия, которые он швырнул отцу в лицо.
Возмездия, которое подвергнет риску не только счастье герцога, но и Иззи. Конечно же, она поняла, что он не подразумевал то, что скрывается за теми ужасными словами.
О Господи! Охваченный отчаянием, Джулиан мчался по длинному коридору к ее комнатам. Он должен остановить ее…
Дверь ее комнаты была открыта. Единственным человеком в поле зрения была Бетти, несущая стопку сложенных вещей куда-то в глубину покоев. Когда он шагнул в комнату, которую не видел с тех пор, как привез сюда жену, Бетти обернулась и ахнула, увидев его.
Несколько долгих мгновений она просто таращилась на него, очевидно, изумлённая его видом.
Затем, сжав губы в явном неодобрении, повернулась к нему спиной и направилась в сторону гардеробной.
Конечно же, Иззи ждет его в своей комнате. Должно быть, одевается. Нет, Бетти была бы с ней. Возможно, принимает ванну, в отчаянии подумал Джулиан, открывая дверь. Впрочем, он уже знал, что в комнате ее нет.
Она ушла. Его бесценное сокровище ускользнуло ночью, пока он упивался пустой, бесполезной яростью.
Нет, он хуже, ибо герцог променял, какую бы то ни было любовь на землю, титул и родовое имя. Он же выбросил свою любовь из-за пустой, бессмысленной ярости. Нет больше света, нет больше доброты, сияющей в этом прибежище одиночества и скорби.
Он безрассудно растратил, разбазарил то, что принесла Иззи своей нежностью, своим смехом.
Нет! Она не могла далеко уехать за одну ночь. Он поедет за ней и…
И отпустит.
Но не раньше, чем скажет ей, что был не прав. Не раньше, чем скажет, что любит ее. Необходимо, чтобы она знала это. Джулиан вернулся в ее комнату.
— Бетти! — заорал он.
