Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Внезапно предстоящий вечер показался еще менее привлекательным.
— Давайте не пойдем, — выпалила она.
Ее слова были встречены озадаченными взглядами.
— Разумеется, мы должны пойти, — заверила ее Ханна. Жизнерадостная средняя дочь говорила мягко, как с ребенком.
— Почему? — напрямик спросила Иззи.
— Потому что мы приняли приглашение.
— Это понятно, но почему мы его приняли? Зачем принимать какие бы то ни было приглашения, кроме самых интересных? — Воодушевившись темой, Иззи продолжила: — Зачем делать то, что вам неприятно? Ночь за ночью обязательства, вечера, полные скуки, а то и хуже.
Челюсть Абигайль отвисла, Кэти округлила глаза, а Грейс театрально откинулась на стуле. И все же никто из них не смог ответить Иззи.
Леди Гринли поднялась.
— Полагаю, сад сегодня довольно красив. Не желаешь пойти со мной подышать свежим воздухом, Иззи?
Иззи, разумеется, пошла. Она никого не хотела взволновать. Просто думала, что, возможно, у них есть ответ на простой вопрос: для чего все это?
Шагнув на усыпанную гравием дорожку за стеклянной дверью, Иззи тихо пошла позади леди Гринли.
"Как и Иззи, леди Гринли больше любила пестрые, разнообразные растения, которые скорее напоминали садик вокруг деревенского коттеджа, чем английский парк, предпочитаемый большинством аристократов.
— Тебе нравится танцевать кадриль, Иззи? — поинтересовалась леди Гринли.
Иззи удивилась странному вопросу.
— Не особенно, — честно ответила она.
Кадриль — нудный, скучнейший танец, если уж быть до конца откровенной. Длинная последовательность шагов или фигур могла бы быть занимательной, исполняйся они в живом ритме. Однако, исполняемая чинным шагом, кадриль означает, что все танцоры приговорены провести целых полчаса в компании таких же товарищей по несчастью.
Большинство людей видят в этом танце прекрасную возможность посплетничать, что Иззи находила утомительным, либо изливать льстивые комплименты и пылкие признания на объект своих ухаживаний, от чего порой тошнит.
— Вот именно. Никто не любит кадриль, моя дорогая. И все же ни один бал не начинается без нее. Как ты думаешь — почему?
— Полагаю, это традиция.
Кивнув, леди Гринли улыбнулась и срезала большую розовую розу для Иззи.
— Традиция играет в этом значительную роль, разумеется. Мы все рабы традиции.
