Автор
Вдохновленные посланиями в сердце автора, Ночные Шорохи проникают глубоко и заставляют задуматься о силе веры и стремлении к победе, даже в самых мелких достижениях. Атмосфера наполнена теплом родного дома и заботливостью близких, приглушенные звуки ночи дополняют душевный рассказ, привнося в мир читателя тихий уют и внутреннее спокойствие....
Но, сев у постели, понял, что дышит раненая ровно и глубоко, а на щеках появился легкий румянец.
Пол осторожно взял ее ладонь. Темные ресницы медленно приподнялись. Кажется, она узнала его. Еще минута, и Парис окончательно вспомнит, кто перед ней: подонок, считавший ее гнусной тварью, актрисой, притворщицей, обвинивший в самом страшном преступлении. Ох, если бы только у нее хватило сил закатить ему еще одну пощечину!
Но вместо ожидаемого отвращения во взгляде Парис светилась бесконечная нежность. Она с усилием шевельнула губами, пытаясь что-то Произнести Пол невольно сжался в ожидании худшего.
— Почему ты так долго не шел? — едва слышно прошептала она, чуть раздвигая губы в подобии улыбки. Пол хрипло засмеялся и стиснул ее пальцы.
— Меня ранили?
Он кивнул, вновь переживая тот ужас, когда срикошетившая нуля прошла по касательной, сорвав кожу на ее голове.
— Кто в меня стрелял?
Пол оперся лбом об их сцепленные руки, зажмурился и сказал правду:
— По-моему, я.
Парис на миг застыла, затем слабо усмехнулась.
— Мне следовало бы знать, кто мой злейший враг! Пол нервно дернулся, но тут же утонул в ее бездонных глазах. Навсегда.
— Я тебя люблю, — простонал он,
Глава 53
К концу недели Парис выписалась из больницы и отправилась к матери, решив, что лучшего случая поближе познакомиться не придумаешь. Пол взял отпуск, чтобы побыть с ней. Кимберли хлопотала над обретенной дочерью, как курица-наседка, Слоан забегала каждый день, чтобы проверить, как идет выздоровление.
И все, казалось, были счастливы.
И поскольку Пол до сих пор чувствовал себя виноватым в их разрыве, то и был готов на все, чтобы исправить свою ошибку, несмотря на строгий приказ держаться подальше от Мейтленда. Беда была в другом: именно Ной отказывался встретиться с ним. Пол звонил дважды, унижался, умолял, но дальше секретаря не пробился. Ной решительно отказывался взять трубку.
Пол ломал голову, как лучше все устроить, пока Парис, Слоан и Кимберли болтали в гостиной. Прошло две недели со дня убийства, и рана все еще была свежа. Но в этот солнечный день не хотелось думать о грустном.
В дверь позвонили, но женщины, похоже, так увлеклись, что ничего не слышали. Пол нехотя поднялся, повернул ключ в замке и ошеломленно отступил, встретившись с презрительным взглядом Кортни Мейтленд.
— Мы приехали навестить Парис, — сухо сообщила она.
