В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
Он сделал, как она просила. И с нескрываемым удовольствием наслаждался омовением.
Её маленькие ручки скользили по его телу, и Алексей чувствовал, как спадает с него не только физическая усталость, но и моральная. Напряжение последних дней безвозвратно уходило. Только сейчас он начинал осознавать, что малость подустал. Соперник, маячивший на горизонте, согласие на бой, ставящее под сомнение их отношения с Полиной, да и то, что она находилась на обследовании заставляло его нервничать. Переживал, а вдруг что-то не так…
От одной мысли, что его девочке будет больно, душу выворачивало наизнанку.
Он искренне надеялся, что у них всё сложится. Он приложит максимум усилий к тому, чтобы их семейная жизнь развивалась в правильном русле. А от мысли, что у них скоро родится ребенок, в области груди разливалось тепло.
Руки Полины остановились на его плечах. Она убрала мочалку в сторону и теперь массировала напряженные мышцы.
— Леша, у меня будет к тебе небольшая просьба, только не смейся.
— Постараюсь сохранить серьезную физиономию.
Он дурачился, к серьезному тону не хотелось возвращаться.
— Я хочу, чтобы ты перевез купленный диван из моей квартиры в эту.
Сначала Шалов замер. Моргнул. А потом откинул голову назад и засмеялся смехом абсолютно счастливого человека.
ЭПИЛОГ
Три месяца спустя
ПОЛИНА
— Извини, но я тебе дико завидую. Ты даже не представляешь, до какой степени.
Поля сочувствующе улыбнулась.
— Понимаю.
Вероника Крымова, её подруга, покачала головой.
— Нет, не понимаешь.
— Хорошо, не понимаю, — Поля улыбнулась. — Видишь, я даже с тобой не спорю. Потому что знаю — спорить с беременной девушкой себе дороже. Что мы в голову вобьем, то выудить оттуда невозможно. И переубеждать даже не стоит.
Ника, кривя губы, тихо засмеялась.
— Это уж точно. Упрямые становимся, даже не знаю, как кто. Но, Полюнчик, ты бы только знала, как меня убивает токсикоз. А ещё представь, что у меня дикий, просто зверский голод. Я постоянно хочу есть.
Полина позволяла подруге высказаться. С ней происходило всё с точностью наоборот. Пока токсикоз себя проявлял слабо, её иногда подташнивало после еды, но ни разу ещё не рвало. Предпочтения в еде тоже не изменились. Что любила всегда, то и продолжила готовить и есть.
