В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
— Черт…
— Шалов!
— О любви я должен был первым сказать, потому что…
Полина, более не в силах вынести бредовое поведение Леши, с которым столкнулась в первый раз, встала на цыпочки и прижалась к его чуть обветренным губам, перед этим успев шепнуть:
— Потому что ты мужчина. Знаю.
Ей удалось слегка выбить его из колеи, но он быстро пришёл в себя. И сразу же обнял её крепко и одновременно заботливо. Его жадные руки с силой скользили по её спине, поглаживали, чуть надавливали, прижимали. Полина глухо застонала, пытаясь как можно плотнее прижаться к Леше.
Его губы одновременно обжигали и дарили наслаждение, возвращали её тело в состоянии сладостного предчувствия, когда легкая истома начинала растекаться по крови. Глухо застонав, Полина запустила пальцы в взлохмаченные волосы любимого, отметив, что те отросли, но прикасаться к ним стало не менее приятно. Она перебирала чуть жесткие пряди и одновременно отвечала на поцелуй, что становился с каждой секундой всё жарче и требовательнее.
Когда Алексей ловко подхватил её за талию, девушка вскрикнула. Не успела понять, что происходит, как уже оказалась посаженной на стол.
Потемневшие голубые мужские глаза смотрели на неё тяжелым взглядом, на дне которого плескалось тягучее желание.
— Слушай, Поль, — Шалов тяжело дышал, его грудь ритмично опускалась и поднималась. На лице застыло выражение мучительно-сладострастного желания. — Я понял, что тебе нельзя…туда… но языком же я могу, правильно?
Полина, заведя одну руку за спину, и уперев её в поверхность стола, второй сделала слабую попытку притянуть Лешу к себе. Получилось плохо. Сдвинуть его, что попытаться толкнуть тяжеловоз.
— Можешь. И я… я очень хочу, чтобы ты это сделал. Я соскучилась, Шалов. Адски. Если ты сейчас меня не поимеешь, я взорвусь. Посмотри… посмотри какая я мокрая.
Полина откинула прочь всю стеснительность. Да, к черту её. Она лишь сожалела, что на ней колготы, а подол юбки давно уже задрался. Она бесстыдно развела ноги, демонстрируя белые трусики. Пока только их…
Дальше было форменное безобразие, от которого она плавилась только сильнее.
