В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
Когда она в последний раз была вот так счастлива? Абсолютно, сто процентов? Когда в душе нет тревоги, сомнений.
Её рука дрогнула, когда она открывала коробочку.
И не смогла сдержать восхищенно-радостного вскрика, когда увидела кольцо.
Обручальное, с сияющим камнем. В том, что камень — бриллиант, не было сомнений.
Полина едва ли не до крови прикусила нижнюю губу, отчаянно пытаясь сдержать слезы, которые всё же выступили на глазах.
— Красивое…
— Поля!
Он снова рычал.
Так знакомо. Так до боли любимо.
Словно не мог подобрать нужных слов, и выражал интонацией.
— Я так предполагаю, что времени подумать у меня не будет.
— Поля, ты сейчас издеваешься?
— Есть немного, — честно призналась она и, уже не стесняясь слез, что покатились по щекам, надела кольцо на безымянный палец.
Шалов шумно сглотнул.
— То есть это «да»?
— То есть это «да»…
Алексей провел рукой по волосам, окончательно их растрепав.
— Черт побери, вот так предложение я тебе сделал, да? Я же намеревался всё по-правильному — ресторан, свечи, цветы.
— Сейчас отпустило?
— Ни хрена, девочка. Вот скажи, а сейчас чего ты плачешь?
— Ну, так невестам же положено плакать. Разве нет?
— Вроде бы нет.
Полина, негромко засмеявшись, поднялась на ноги. Её переполняли эмоции. Сидеть и смотреть на взвинченного Алексея не было сил. Да и после предложения, пусть и сделанного не по правилам, как считал Шалов, хотелось сократить дистанцию между ними до минимума.
Он, увидев, что она двигается в его сторону, распрямился. Но по чрезмерно прямой спине с военной выправкой, она сделала вывод, что он до сих пор не расслабился.
Она подошла и встала рядом так, чтобы между ними осталось минимум пространства. Положила руки ему на грудь, отчетливо ощутив, как под правой ладонью в усиленном ритме бьется его сердце.
— Лёша, я тебя люблю.
Он заморгал. Быстро-быстро. На его лице появилась легкая растерянность. Он не ожидал услышать от неё ничего подобного.
"А Полина решилась. Она признается. Скажет о своих чувствах, и неважно, как он отреагирует. Хотя нет, тут она лукавила, причем, самым наглым способом. Её очень волновали его ответные чувства. По той вспышке эмоций, что она могла наблюдать последние минуты, она могла надеяться на взаимность.
— Любишь…
— Люблю.
— Но…
Теперь пришла очередь Полины предупреждающе возмущаться:
— Леша, вот даже не начинай. И не смей. Не порти момент.
— Любишь, значит, да?
— Да.
