Автор
В дремучих лесах неожиданно открывается портал в некогда забытую эпоху, где каждое звено цепи привязано к судьбе целой планеты. Номер 19 — это история о связи между настоящим и прошлым, когда отступление неизбежно становится единственным решением.
– Для проклятых опекарей она – мать. А я… Я всего лишь никчемный нищий мент.
Молчание.
Глоток.
Сигарета.
Глоток.
– К Брянцеву ходил?
– А что Брянцев? Чем он поможет?
– Ну не знаю.
– Вот и я не знаю.
– Ну он нормальный мужик. И у него связи как-никак. А ты в этой ситуации вроде бы прав.
– Вроде бы?
Владимир не намерен выслушивать сомнения в своей правоте. В ответ Глеб разводит руками.
– Брянцев подключится. Поможет.
Владимир отмахивается и мотает головой. Он сомневается, что начальник как-то поможет.
– Ну ты тут, главное, не паникуй. Ситуация не из приятных. Но должен же быть выход. Не может же жена просто так…
Слова и мысли начинают терять ясность. Сигареты заканчиваются. Но настроение друзей улучшается. Владимир вновь мотает головой, смеется с глупости последней фразы Глеба и тянет руку за напитком.
Коньяк прощается с бутылкой и оседает в желудках друзей. Пустая тара тут же убирается в сумку.
– Крот, а хочешь… – Глеб вытирает с подбородка слюну.
Владимир крутит пальцем у виска.
– М? Тебе? О чем?
– О том, что может поискать какой-нибудь… компромисс.
– Какой? Она уперлась. Новая жизнь, говорит. Решила, что теперь она образцовая мать. Нашла себе какого-то хмыря. А я не подхожу. Так что два воскресенья в месяц с Костиком и свободен.
Глеб качает головой и осуждающе морщится.
– Нет, ну серьезно. Я с ней поговорю!
– А ты тут при чем?
Глеб моргает, пытается прогнать алкоголь.
– Не знаю. Ни при чем, наверное.
– Нет.
Владимир трет кулак. Скулы играют на его лице.
– Есть у меня идейка получше.
В его глазах блестит огонек.
– Крот, только давай без глупостей.
Глеб стучит по плечу друга. Не нравится ему этот огонек. Он уже видел такой взгляд. Как тогда, когда его друг поперся отбирать у старшеклассников свой велосипед. Один пошел. Балбес. Никому не сказал. Выбрал палку побольше и пошел. Два выбитых зуба, синяки, погнутая рама и на неделю домашний арест от отца.
– Слышишь?
– Без…
– Что без?
– Без глупостей.
– Хорош… Рассказывай давай.
Раньше у друзей не было друг от друга секретов. По крайней мере Владимир полностью доверял Глебу и мог без опасений рассказывать ему все.
Владимир выдувает дым сквозь смешок.
– Придумал. Кое-что.
Он встает, выпрямляется и проходит вдоль скамейки.
– Помнишь, в прошлом году потасовку напротив «Меркурия»?
– Нет.
– Там пырнули девушку.
