Автор
В дремучих лесах неожиданно открывается портал в некогда забытую эпоху, где каждое звено цепи привязано к судьбе целой планеты. Номер 19 — это история о связи между настоящим и прошлым, когда отступление неизбежно становится единственным решением.
Ты сквозь эти видения смотришь на дорожную разметку, реагируешь на встречные машины, но за рулем уже не ты. За рулем лишь твое теряющее реакцию тело.
Машинка жужжит.
Дыхание замедляется.
Глаза моргают все реже и медленнее, я машинально вспоминаю факты о татуировке.
Татуировку использовали для лечения. Рисовали специальные символы, которые должны были изгонять болезни. Люди верили, что вытатуированный символ защитит его владельца от темных сил. И, вероятно, способ действительно работал. Иначе им бы не пользовались.
Машинка жужжит.
Дорожная разметка виляет. Стеклянные глаза ловят свет встречных фар. Руки держат руль, реагируют на изгибы трассы.
Машинка жужжит.
Возле стены стоит лопата.
Я смотрю на нее.
Мне хочется заглянуть в окно, но мои глаза упорно смотрят на пластиковую потертую ручку, прикрученную изогнутым болтом к алюминиевому черенку. Отчего-то я уверен, что рукоятка шершавая на ощупь.
Машинка запинается и вновь жужжит.
Жужжание возвращает меня в реальность, словно приемник возвращает к реальности водителя, услышавшего музыку на неожиданной громкости из-за радиопомех.
Возвращает в реальность, но ненадолго.
Кажущаяся бодрость всего на мгновение, а потом ты вновь засыпаешь с открытыми глазами.
Считается, что татуировщик и клиент связаны навеки. Клиент, пока носит тату, вспоминает мастера, а мастер, сколько бы он за свою жизнь ни сделал работ, помнит каждую в деталях.
Эта связь рождается через боль, через сосредоточенность, через кровь, через концентрацию.
Татуировка служила талисманом. Ее накалывали на удачу и для успехов в промыслах. У северных народов рисунок защищал его хозяина от сил природы: ветра, морской воды, снега.
Приемник шипит.
Виолончель вступает вместе со своими хордофоновыми братьями. Сквозь жужжание и стон струн я слышу, как неторопливо проходит воздух через мои ноздри.
Я стою возле дома.
Мне любопытно, что происходит за стеной, мне хочется узнать, чей это дом, хотя, кажется, я знаю чей он. Вернее, чувствую, что знаю.
Вместо того чтобы постучать в дверь и проверить, моя голова занята странными мыслями о том, как непросто вырыть глубокую яму.
