Автор
В дремучих лесах неожиданно открывается портал в некогда забытую эпоху, где каждое звено цепи привязано к судьбе целой планеты. Номер 19 — это история о связи между настоящим и прошлым, когда отступление неизбежно становится единственным решением.
Рубить лопатой не простое занятие.
Удар.
Еще и еще.
– Воинам в Полинезии наносили татуировки в виде зубов акулы или наконечников копий. Женщинам делали отметки о замужестве и количестве у нее детей.
Не помогают мои разговоры.
Рот выплевывает известные факты, а руки двигаются вверх-вниз, рассекают лопатой мертвую плоть.
– В России солдатам на запястье вырезали крест и порядковый номер. – На каждый слог в слове номер, руки делают еще два ритмичных удара острием по шее.
В голове вертится фраза «Не бойся. Все будет хорошо».
– В рану закладывали сухой порох вместо краски. Не бойся. Такой метод служил для определения, ым, принадлежности убитого воина к воинскому подразделению. Все, ым, будет хорошо.
Оттягиваю голову мертвеца.
Она практически отделилась от тела. Лишь несколько скользких клочков разорванной кожи удерживают ее на плечах. Я верчу в руках тяжелый холодный мертвый шар. Рассматриваю посиневшее лицо.
Кажется.
Кажется, мне знаком этот человек.
Я его раньше видел.
Или?
Глаза мечутся.
Где я мог видеть этого человека?
«Не бойся. Все хорошо».
Хочу прекратить, но не могу. Не контролирую свои движения.
В очередной раз замахиваюсь.
Бью.
Лопата с лязгом отскакивает в сторону, я попадаю себе по руке.
В глазах темнеет.
Дорожная разметка виляет, исчезает в черноте под капотом. Ветки бьют в лобовое стекло. Пол и потолок меняются местами. Фары подмигивают и гаснут.
Чувствую боль.
Я понимаю, что все это не по-настоящему.
– Абсурд! – я кричу.
– Ым, не бойся, – отвечаю сам себе женским голосом.
Галлюцинации.
Наваждение.
Это понарошку. Я главный герой. Я решаю…
Абсурд.
Но, несмотря на абсурдность, боль в руке реальная.
Несколько раз закрываю и открываю глаза. Терплю боль. Осматриваю свою ноющую от боли кисть.
Рука испачкана.
Кровь.
Это моя кровь.
Я судорожно шевелю пальцами и вижу, как двигаются под кожей мои тонкие кости.
Проклятая виолончель гудит.
Я чувствую, как мое лицо кривится. Глаза уставились и смотрят на рану. Мурашки бегут по спине.
Меня сейчас стошнит.
Машинка жужжит.
– Ым, хватит, – звучит незнакомый голос.
С трудом удается вернуть контроль над собой.
Я сижу на стуле у кушетки возле своей клиентки. Девушка лежит с закрытыми глазами. Улыбается.
Машинка долбит мою левую кисть.
