Автор
В дремучих лесах неожиданно открывается портал в некогда забытую эпоху, где каждое звено цепи привязано к судьбе целой планеты. Номер 19 — это история о связи между настоящим и прошлым, когда отступление неизбежно становится единственным решением.
Крепкие плечи громилы были усыпаны мерцающими блестками и конфетти. Из-под кожаных штанов выглядывали пыльные носки ковбойских сапогов с металлическими набойками. На указательном пальце здоровяка была намотана нитка с привязанным воздушным шариком ярко-зеленого цвета, и он медленно водил рукой, заставляя шарик плавно парить в спертом воздухе взад-вперед.
– Рик, – вслух прочел он эмблему на униформе помощника шеф-повара. – Что в блоке «С» делают работники кухни?
Задав этот вопрос, он устремил тяжелый взгляд на Рика, сверля его своими черными, как битум, глазами.
– Осмотр товара, – коротко ответил Рик. Его взор остановился на заляпанном кровью бейдже, который был небрежно прицеплен к левому карману штанов громилы.
«Коху», – прочитал он, чувствуя, как его словно обдало холодом.
Он слышал, что Коху является одним из ведущих Вечеринки. Ведущие, вроде тамады на свадьбе, контролируют «процесс» Игр и следят, чтобы не возникало нештатных ситуаций и подчиняются Координатору Вечеринки. В разгар сезона Вечеринки бывает такой наплыв гостей, что один ведущий должен успеть обслуживать две, а то и три Игры одновременно.
– Осмотр закончен? – поинтересовался Коху, лениво наматывая на палец нитку с шариком.
Рик неохотно кивнул.
Коху молча указал рукой в сторону лифта, и он, помедлив, послушно зашагал в указанном направлении.
В его мозгу, пульсируя, вновь и вновь вспыхивали слова этой странной девушки:
«Вы ведь можете мне помочь».
– Да, – глухим голосом промолвил он, оказавшись в лифте.
* * *"
"Пальцы Светланы обхватили горло отца, слегка стиснув. Кожа была дряблой и прохладной, и она с отвращением подумала, что она похожа на брюхо дохлой ящерицы.
– Драная шлюха, говоришь? – свистящим шепотом проговорила она. – Так ты называешь родную дочь?
– Отпу… сти, – выдавил Алексей Сергеевич. В его запавших глазах промелькнул страх. – Ты заду… шишь меня!
– Очень хорошо, – процедила Светлана, усиливая нажим.
Охваченная слепой яростью, она полностью утратила самообладание и уже не соображала, что делает. Весь ее мир сузился до ненавистного лица собственного отца, которое медленно наливалось синевой. Из-за колоссального давления глаза вылезли из орбит, вот-вот грозясь выплеснуться на впалые щеки.
– Почему ты тогда сел за руль, ублюдок? – визжала она, брызгая слюной.
