Автор
В свете новогодней еды, дрожащие от напряжения глаза открывают странное явление — ощущение тепла и прикосновений. Просыпаешься и вдруг находитесь в необычной ситуации: обнаженный Дарьял — тот самый "бандос" — берет тебя за руку, словно утоляя бессонницу в этом особом новогоднем сиянии....
— Ну ничего, я его из-под земли достану, — рявкает Дарьял и снова пинает по колесу.
— Так отмечает, наверное, — не удерживаюсь от саркастичной реплики. — Это только нам первого января делать нечего.
Дарьял лишь фыркает.
— Вот делать нам как раз есть что, — одаривает многозначительным взглядом. — Но мы вынуждены разгребать это дерьмище.
— Ладно, — вздыхаю я. — Все равно уже здесь. Что делать будем? Официально на допрос вызывать твоего Тихомирова?
— Так он и приехал, ага. Нет уж, будем сами разбираться. Как можно быстрее.
Дарьял решительно лезет в машину. Переворачивает все вверх дном и вытаскивает видеорегистратор. Я поджимаю губы.
— Да ладно, — недоверчиво хмыкаю. — Не может все быть так просто.
— Надо проверить, — отвечает он, вставляя флешку в телефон.
Мы садимся в машину, и экран зажигается. На записи видно, как трое пьяных мужиков вваливаются в такси, а выходит из него один — Дарьял. Я моргаю, переваривая увиденное, но не произношу ни слова.
— Стоп, а пацаны где? — спрашивает он, изучая видео.
Такси уезжает, а Дарьял пролезает в дырку в заборе и пропадает. Через какое-то время вагоны трогаются с места, машина следует за ними. Все говорит о том, что именно Дарьял эти вагоны увел. Сжимая зубы, он бьет ладонью по рулю.
— Вот же блядство! Охренели совсем!
— Я знаю это место, — говорю, пытаясь удержать его от импульсивных действий. — Километров сто пятьдесят отсюда.
Дарьял молчит несколько секунд, желваки на его лице ходят ходуном.
— Отлично.
— Поехали? — поворачиваюсь к Дарьялу.
— Ага. Только я за рулем, — самодовольно заявляет этот наглец.
— С чего это вдруг? — окидываю его надменным взглядом. — Это моя машина.
Кто-то хочет меня прогнуть? А кишка не тонка?
— Хочешь поехать на моей? — ехидничает он.
— Я хочу сама рулить, — упираюсь из вредности.
— Угомонись, женщина, — смеется Дарьял. — Дам я тебе порулить, но только в постели.
— Но...
— Яйцами хочешь помериться? — усмехается он и с вызовом смотрит на меня.
И я внезапно понимаю, что не хочу. Ни рулить, ни командовать. Только на ручки и мандаринку. Конечно, почищенную. И так мне становится хорошо от этого нового необычного ощущения, что сдаюсь без боя.
— Нет, не хочу. Давай уже закончим с этим и домой.
Дарьял усмехается, садится за руль, и мы отправляемся в путь. Когда доезжаем до места, на улице уже темно.
