Искрометный детектив о поисках сокровищ в дачном кооперативе, где разворачиваются любовные интриги, семейные секреты и аристократические тайны. Остроумная история переплетает французскую интригу с российским провинциализмом, преподнося читателю щедрую порцию юмора и ностальгии по утерянному...
Но все всё понимали, и, отговорившись тем, что надо жарить вторую порцию мяса, начальник службы безопасности вернулся к очагу. Жарить-то он жарил, но «ушки на макушке» держал четко, внимательно прислушиваясь к происходившей за столом беседе. Как и присоединившийся к нему Кирилл, взявшийся помогать с нанизыванием шашлыка.
Таким образом Кирилл с безопасником исполнили «расстановку на местности», о которой они втроем с Ладниковым договорились еще днем: Ярослав провоцирует гостей на откровенность, а они подстраховывают его, перекрывая пути к отступлению (а скорее всего, к бегству из-за стола) какого-нибудь слишком впечатлительного гостя.
И вот уже — дзинь-дзинь! — чокаются кто вином, кто водочкой или тем самым коньяком… звучат восторги по поводу великолепно приготовленного мяса и закусок к нему… Творится застолье, все более скатываясь к спонтанно возникшему празднованию не пойми чего, чем к вынужденному собранию по не самому благостному поводу.
— О чем вы так заразительно смеялись с Дашей, Сонечка? — спросила немного раскрасневшаяся, улыбающаяся Мария Егоровна.
— Да Даша кое-что рассказала, — усмехнулась Соня, вспомнив выразительные рожицы, которые корчила младшенькая сестрица во время своего рассказа.
— О чем таком веселом ты им рассказала, Дашуля? — спросила как у маленького ребенка тетя Маша.
— Да… — махнула рукой Дарья и, не забыв показательно, тягостно-расстроенно вздохнуть, призналась: — О том, как просила у папеньки машинку.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался темой Алексей Антонович. — И что же батенька, удовлетворил твою просьбу?
— Нет, — снова разочарованно вздохнула Дашка.
И принялась рассказывать теперь уж всем собравшимся о разговоре с отцом, не забывая подкреплять рассказ острыми комментариями, живо изображая то себя в виде маленькой просящей девочки, то отца в роли строгого, но справедливого папеньки.
Под конец рассказа, излагаемого Дашкой в лицах, ухохатывались уже все сидевшие за столом. Даже вечно холодная и отстраненная Евгения не удержалась от улыбки и легкого смеха, слушая дочь.
— …и вот после того, как я пройду все эти уровни и прокачаю свои скиллы, батюшка обещали отдать мне какое-то пожившее, пожилое авто, которое числится за компанией, — изобразив скорбь, подкрепленную очередным тягостным вздохом, завершала свое повествование Дашка. — Вот на нем, говорит папенька, поездишь, приобретешь опыт, а уж тогда-а-а-а… Короче, «коня и деньги получу не скоро»[2], как в бабушкином любимом фильме говорит такой же страдалец, как и я.
