В темном спортзале с красными матами заиграла музыка. Антоха и его тренер будущего уже бросились в спортивную дуэль по май тай, охватывая всё новые аспекты этого искусства силы и скорости. Этот новый мир для лиловой Кошки начинается здесь, среди ловких и решительных парней, готовых принять вызов и стать настоящими профессионалами....
Мягко ступая, Кошка побежала на звуки, пока не оказалась за плотной ширмой, отделяющей этот коридор от ещё одного зала. Очень осторожно, она отодвинула чёрную ткань и выглянула из-за неё. Глаза выхватили отдельные моменты, сложившиеся в выворачивающую наизнанку картину. На троне сидел дряхлый старик, взирающий с какой-то жадной и мерзкой улыбкой, как стоящих перед ним в ряд десятерых совсем мальчишек клеймят жрецы. От звука соприкосновения раскалённого метала и кожи, от этого ужасного запаха горелой плоти её чуть не стошнило.
— Принимаю ваши клятвы, слуги Сумеречного. — проскрежетал голос Верховного. — Да пребудет Хаос с вами в Чертоге.
Все десять подростков поклонились в пол и, поднявшись на ноги, ушли за одним из жрецов. А на их место опустились новые десять мальчишек. Обнажённые спины согнулись, головы опустились и рядом выросли фигуры в балахонах. Смотреть на это было выше её сил и Тоня шагнула назад, чувствуя дурноту, пополам со зверской жаждой разорвать в клочья подонков.
— Я же говорил, Антонина. — шепнул ей прямо на ухо, стоящий рядом Ассавирг и она поняла, что он специально подгадал время их прихода. Увидев, как, словно скот, клеймят совсем детей, ничего кроме желания убить смотрящего на это с удовольствием Верховного она уже не чувствовала. — Он твой. Остальных уберу.
— Дети… — прохрипела она, на что он холодно улыбнулся.
— Поверь, они даже опасней взрослых. Сам таким был. Но только для тебя, убивать их не стану.
Тоня закрыла глаза, осознавая, что пути назад больше нет, как не было его изначально. Проверила как выходят из ножен клинки и шагнула из-за укрытия. Её шаги сопровождались глухим стуком падающих на пол тел, а по коже начали пробегать искры.
Глава 24"
"Знал ли Ассавирг о чьей смерти грезит его подневольная сообщница? О да! Её ненависть ощущалась почти материальной, щекотала нервы, задевала что-то глубоко внутри, чему он не помнил названия. Эту ненависть он взрастил сам, понимая, что задуманного им не совершить без той ярости и решимости, что пылала сейчас в её глазах.
