В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
Зверев поднялся и протянул Вене групповое фото футболистов псковского «Спартака».
– Постарайся показать ей фото, и, если она опознает Самсонова, можно будет его брать.
– Ждать до вечера? Да как же так? Ты что, все еще сомневаешься, что Самсонов и есть Черных? А что, если он снова попытается убить ее?
– Так Катю же охраняют.
– И что?
Веня проскрежетал зубами.
– Я считаю, что этого Самсонова нужно брать немедленно.
Зверев развел руками.
– У нас не хватает улик!
– Каких улик?"
"– То, что он в день нападения на Катю где-то получил по физиономии, еще не делает его преступником.
– Но он же врал, уверяя всех, что был в тот день весь вечер со своими дружками по гаражу. Он пропадал неизвестно где, у него разбито лицо, так что Самсонов вполне мог напасть в тот день на Катю. Я уверен, что это сделал именно он, иначе зачем же он просил Щукина состряпать ему алиби? Ты же мне это сам вчера сказал по телефону.
Зверев покачал головой:
– Посуди сам, Самсонов скрывал правду от Лопатина и от одноклубников.
– И что из этого следует? – спросил Горохов.
– То, что Самсонов что-то скрывает от тренера и команды, но не более того, – пояснил Зверев.
– Откуда же у него ссадины на лице?
– Пока не знаю, но надеюсь это выяснить, как и то, где он пропадал в тот вечер и чем занимался.
– То есть ты утверждаешь, что Самсонов не нападал на Катю? – обиженно буркнул Веня.
– Нет, не утверждаю.
* * *Пока Костин ехал в автобусе, ему дважды наступили на ногу и чуть было не оторвали ручку от холщовой сумки, в которой лежали яблоки, пачка печенья и две бутылки ряженки.
