В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
– Ну раз так, то садитесь в машину, подвезу!
Парень подался вперед и прошептал Олесе в самое ухо:
– Тебе сегодня повезло, дрянь! Поезжай, но я с тобой не прощаюсь! Помни, я все про тебя знаю и наша следующая встреча не за горами. И не вздумай ему ничего говорить.
После этого тощий обнял Олесю за плечи, поцеловал в щеку и подтолкнул к дороге. Олеся быстрым шагом подошла к машине, забралась в кабину.
– А ты чего? – спросил тощего водитель грузовика.
– Я не поеду. Мне в другую сторону, – тощий послал Олесе воздушный поцелуй и сделал это так, словно он и впрямь был влюбленным юношей, провожающим свою девушку.
Пока они ехали, водитель все время что-то рассказывал, отпускал шуточки и даже поведал Олесе про свою первую любовь. Девушка в ответ только кивала, стараясь унять не отпускающую ее дрожь. Он высадил Олесю почти возле ее дома и пожелал удачи. Когда она вошла в квартиру, было уже темно. Мать и сестра уже спали, а Олеся всю ночь проплакала в подушку.
Наутро, так ничего не сказав близким, она с головной болью и красными от слез глазами поехала на работу. На почте Олеся тут же ушла в работу, двое ее коллег отметили ее красные глаза и отпустили несколько едких шуток про якобы помешавшего ей спать кавалера.
Все это время всякий раз она оглядывалась и в любом проходящем мужчине боялась встретить своего недавнего обидчика. Он даже несколько раз снился ей по ночам, и она всякий раз просыпалась в холодном поту и начинала тихо реветь. Теперь она старалась не задерживаться на работе и всегда уходила с Главпочтамта вовремя, чтобы не опаздывать на остановку.
В тот день в свой обеденный перерыв Олеся, как обычно, пошла обедать в заводскую столовую, где обедало большинство служащих Главпочтамта.
Это был он, все в тех же коричневых брюках и рубашке с коротким рукавом, в руках он держал поднос и все так же мерзко скалился.
