В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
Если сейчас объявить о том, что Бергман травмирован, и заменить его на Зацепина, то Фрич согласен грубо атаковать кого-нибудь из соперников и при этом сделать вид, что подвернул ногу. Фрича мы заменим вторым моим футболистом и посмотрим, что из этого выйдет.
Шлоссер скривил лицо:
– Уловки… финты, одним словом, обычный обман? Как же все это присуще вам и вашим подчиненным из «Бранденбурга»!
– Для «Бранденбурга» все методы хороши! – рассмеялся Мориц.
Шлоссер махнул рукой.
– Делайте, что хотите! Только, по-моему, герр Ульбрихт не согласится на ваше предложение.
– Думаю, вы ошибаетесь. Они спорят уже минут пять, и старик, похоже, готов сдаться.
Услышав это, Шлоссер лишь махнул рукой и покинул раздевалку.
футбольный стадион на Агнесштрассе, г. Дюрен, 11 ноября 1941 года, 16 часов 18 минут…
Когда Шлоссер вернулся на свое место на трибуне, место, которое до этого занимал бургомистр, по-прежнему пустовало. Футболисты «Тиваза» ввели мяч в игру и тут же провели неплохую атаку, которую защитники местной команды пусть и с трудом, но сумели отбить.
Когда левый полузащитник «Тиваза» сумел прорваться к воротам и забить еще один гол, публика безмолвствовала несколько минут.
Шлоссер откинулся в кресле и в очередной раз обругал себя за излишнюю доверчивость. Он сквозь зубы проклинал Морица и дал себе зарок, что сделает все, чтобы его дочь порвала свои отношения с этим лживым прохвостом.
Фрич бросился в атаку и буквально сшибся с одним из защитников «Тиваза». Фрич рухнул на поле и схватился за ногу. Даже Шлоссеру показалось, что упавший игрок получил сильнейшую травму. Фрича унесли на носилках, и на поле появился второй курсант Морица – Черных."
"Зацепин тут же оживился и взялся пробить штрафной.
