В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
Нет…
Лучше умереть.
Пожалуйста, кто-нибудь…
Они поднимались на крыльцо ко мне, ухмыляясь, окружив меня. И бежать было некуда.
Рядом, в дверь ударил камень, кто-то кинул в меня. Потом еще.
— Убить ее! — услышала я. — Надо убить их всех!
— Пусть сначала заплатит! — крикнул тощий, с разбитым носом. — За все!
Только не так…
Он потянул руки ко мне, схватил за плечи…
— Стоять!
Вдруг уши заложило от грохота выстрела.
Мужик обернулся, замер на мгновение, и чьи-то руки тут же отшвырнули его в сторону, и прикладом в зубы.
— Назад! Расходитесь! Никаких беспорядков в городе! — рявкнул человек, вставший передо мной. Для убедительности он держал у плеча взведенный карабин. — Все назад!
Широкая спина, высоченный, черные волосы…
Мне показалось, я схожу с ума. Это не может быть он.
В солдатской форме. Один.
— Стукни еще в дверь, — бросил через плечо.
У меня чуть ноги не подогнулись.
Словно во сне все это.
Я повернулась, постучала.
— Сильнее, Джу!
— Там никого нет…
— Есть.
И, не желая тянуть время, Итан, правой рукой держа карабин, левой — сам саданул в дверь со всей силы.
— Именем императора! — во все горло потребовал он. — Откройте!
— Да кто ты такой?! — раздалось из толпы.
— Да он один, парни! — крикнули с другой стороны. — Он один! Это, должно быть, его девка! Бейте его!
Толпа колыхнулась, но пока осталась на месте. Одно дело — гнаться за шуджаркой, другое — напасть на императорского солдата и ютолийца, за это можно и в тюрьму.
— Все назад! — крикнул Итан.
Тихо за дверью.
— Он не будет стрелять в нас! — крикнули из толпы. — Его самого за этого повесят!
Я не успела испугаться и подумать, что сейчас они осмелеют и пойдут на нас, как Итан, не раздумывая, выстрелил снова, прямо кричавшему в голову. Толпа шарахнулась назад. У меня заложило уши… до звона. И сквозь звон в ушах, я слышала, как Итан снова кричит:
— Сатоцци! Открывай! Или я ломаю дверь!
И в подтверждение, со всей силы, ударил плечом, так, что затряслись стены.
— Открывай, ублюдок, мать твою!
В нас полетели камни. Итан не обращал внимания, хотя я чувствовала, как в него попало, он вздрогнул, но не отступил, только изо всех сил пытался прикрыть меня, и одновременно методично выламывал дверь.
Где-то с третьего удара дверь распахнулась, Итан подхватил меня, втащил внутрь и сам задвинул засов. В дом они не полезут, это слишком. Я слышала стук камней, ударивших в стену… один, два, и пока стихло.
