В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
И сейчас, как никогда раньше, я понимала, почему он внушает людям такой страх. Невысокий, полноватый мужчина, седой, лысеющий, уже за шестьдесят, с мягкими нежными руками, он мог производить впечатление доброго дедушки… Если бы не холодная сталь в глазах.
Я готова была умереть на месте и провалиться сквозь землю.
— Папа… — из последних сил попросила я. — Отпусти его. Я все объясню!
Он беззвучно выругался сквозь зубы.
— Собирай вещи, Джуара. Завтра утром ты уезжаешь в Шуджар.
Я всхлипнула, слезы покатились из глаз, я…
Земля уходила из-под ног.
И даже не сразу поняла, что это за звук, так нереально. И только увидев, как отца перекосило, я поняла — это Итан смеется. Словно обожгло. Он рад? Вот так…
— В чем дело?! — рявкнул отец.
— Ты собираешься наказать девчонку за то, что я трахнул ее? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Итан. — Это смешно.
— Ты? Да ты хоть понимаешь, что несешь сейчас?
Лицо отца не изменилось, только побелели щеки.
— Понимаю, — сказал Итан, глядя отцу в глаза.
Нагло, без всякого страха.
Отец молча кивнул своему амбалу, тот ударил Итана по лицу. Со всей силы, так, что стул покачнулся. Голова Итана мотнулась…
Отец кивнул снова. Со второго удара Итан, вместе со стулом, свалился на пол.
Его подняли. Он зажмурился, пытаясь прийти в себя.
— Ну? Еще? — поинтересовался отец.
— Хватит! Пожалуйста! — вскрикнула я.
Так нельзя! Что же Итан делает?
Итан бросил на меня быстрый взгляд.
— А она чувствует себя виноватой? — хмыкнул он. Язык у него слегка заплетался, кровь во рту. — Наивная девочка. Это забавно. Она считает, что раз некстати улыбнулась мне, то виновата сама. Как думаешь? Если девочка улыбнулась мне на площади и кинула монетку за представление, то я имею право ее трахнуть? Выходит, имею!
— Итан! — вскрикнула я.
Отец было обернулся ко мне, но Итан и не думал замолкать.
— А знаешь, как она отчаянно дралась и кричала? — с кривой ухмылкой поинтересовался он. — Но я зажал ей рот, чтобы никто не слышал, прижал хорошенько. Такая горячая сладкая цыпочка, и так сладко пахнет. Когда еще мне перепадет такое? Стоило рискнуть. И слезы у нее, вот как сейчас, размером с горошину…
На последних словах у него сел голос, Итан судорожно сглотнул, облизал губы.
