В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
И, думала, Фаурицио — неплохой вариант, все лучше, чем с ней. Но теперь…
Губы Итана касаются моего лба, его пальцы гладят мою спину.
— Хочешь, я куплю тебе квартиру в Лекаде или подальше отсюда, чтобы начать заново. Между прочим, я должен тебе денег, помнишь? Когда твой отец заплатил колдуну, чтобы сделал меня похожим на ютолийца, и за новые документы — я могу вернуть. И на новый магазинчик тоже, или что захочешь, ты ведь не станешь сидеть дома.
Я даже замерла в его руках. Так это прозвучало естественно и заманчиво.
— Нет, Итан. Не нужно. Ты спас мне жизнь. Это я обязана тебе слишком многим. Я не буду ничего брать у тебя.
Он вздохнул, прижал меня крепче.
— Хочешь, я дам тебе в долг, и ты отдашь, когда сможешь?
— Нет. Я сама.
— Лучше выйти замуж за богатого старика?
Я усмехнулась, потерлась носом о его шею.
— Может, и лучше. Какая тебе разница? Это моя жизнь… Ты ревнуешь?
Он промолчал, не ответил. И к счастью, наверное, я не хотела сейчас услышать честный ответ.
— Меня готовы взять секретарем в газету, — сказала я.
— Секретарю платят слишком мало, чтобы снимать квартиру и нормально жить. Зачем это тебе?
— А что мне нужно, по-твоему?
— Быть свободной и делать все, что захочешь, — он усмехнулся.
Не этого, Тану. Слишком много времени прошло, и все изменилось.
Щекой к его груди… я обнимала его, гладила ладонью.
— Мне не нужна твоя помощь, Тану. Я смогу справиться сама.
— Хорошо, — тихо согласился он, — Но подумай, если будет нужно, можешь обращаться в любой момент, мне не сложно.
Я не буду. Это не правильно — просить у него.
И хватит уже. Иначе, слишком далеко может зайти…
— Спасибо, Тану. Обними меня. Я ведь пришла сюда не для того, чтобы жаловаться на жизнь.
Почувствовала, как он улыбнулся.
— По крайней мере, от моих поцелуев ты не отказываешься.
Его губы на моих губах… отчаянно горячо, я и забыла, что можно так целоваться, когда кружится голова и горят щеки, что обо всем можно забыть.
Так горячо и так нежно."
"Он снял с меня платье, я с него — этот шелковый халат. И невероятно, безумно хорошо прикоснуться к нему, прижаться всем телом. Почувствовать его тепло, его тело, почувствовать его в себе, наконец. Как он толкается во мне, прижимая к кровати, без слов давая понять: «ты моя, теперь никуда не деться». Настойчиво, и даже не хочется с этим спорить, просто отдаться его воле.
