На чистом кухонном столе Кирила лежали грубо скомканые бумаги, отражающие его недовольство. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что каждый удар слышат соседи — и это только усиливало его злость. Взяв чернильницу, Кирила охватил пылесосившийся желание встать и поделиться своими мыслями с кем-то, но в комнате было слишком тихо....
— А ты помнишь, Ир, что ты мне ответила, когда я несколько лет назад намекнул в разговоре, что нам с тобой ещё детей растить?! Сидели тогда втроём с Давидом… Нет? Могу напомнить, хочешь?!
Я смотрела в его горящие яростью глаза, не веря всему происходящему… Конечно, я помню этот момент! Мы тогда поссорились, потому что Кириллу, кажется, не понравился мой салат… Это был новый рецепт, я очень старалась… Но муж сказал, что не хочет такой — с кинзой и чесноком… Было обидно до слёз… Зато Давид ел с удовольствием…
Кирилл помолчал немного, разглядывая пелену слёз в моих глазах.
— Ты сказала, Ир, что мужу никакие дети не нужны, потому что он даже жене внимание уделить не может… Только свою машину со всех сторон вылизывает… Помнишь? — в его глазах было что-то такое болезненно-острое, что разрывалось сердце…
Попыталась выдернуть руки, но он не отпускал. Прошептала, желая хоть как-то оправдать свои давнишние слова:
— Да, сказала! И что ты сделал, Кирилл?! Что ты сделал, когда Давид ушёл? Ты прямиком отправился в гараж вылизывать свою машину! Разве нет?!
— А что я должен был делать, Ир?! — он совсем сорвался на отчаянный крик…
— Должен был обнять меня! Сказать, что тебе нужны дети… Что ты будешь хорошим отцом… Что салат был вкусный… Что любишь меня и сделаешь всё для того, чтобы я была счастлива и меньше обижалась… — я говорила это, выдавливая наружу накопившуюся горечь, ядовитую и разъедающую всё вокруг…
Кирилл округлил глаза и невесело усмехнулся.
— Серьёзно, Ир?! Я должен был так сказать?!
Он опять отвернулся к окну, поджав губы и качая головой.
— Ир, а какие тебе дети?! Ты же даже мужу внимания уделить не можешь! Только плиту свою натираешь без конца и сопли глотаешь… Сейчас поговорим, ты куда побежишь? Правильно, на кухню, плакать. Какие дети?
Я смотрела на него как на сумасшедшего.
— Ты сейчас серьёзно, Кирилл? — я изо всех сил дёрнула руки, но он держал крепко. — Я же… Я для тебя… Ненавижу! Ненавижу…
Я зарыдала, чувствуя, как душит изнутри какая-то бессильная несправедливая беспомощность…
Кирилл разжал пальцы, отталкивая мои запястья и глядя на меня с отчаянной злобой…
Отступила на шаг…
Он с насмешливым вызовом в голосе добавил:
— Ну что же ты, Ир?! Что-то я не заметил после этих слов, чтобы ты бросилась мне на шею с радостным криком о том, что ты будешь хорошей женой и сделаешь всё, чтобы я был счастлив.
