На чистом кухонном столе Кирила лежали грубо скомканые бумаги, отражающие его недовольство. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что каждый удар слышат соседи — и это только усиливало его злость. Взяв чернильницу, Кирила охватил пылесосившийся желание встать и поделиться своими мыслями с кем-то, но в комнате было слишком тихо....
Он развернулся и шагнул к двери, намереваясь уйти…
— Кирилл!
Оглянулся, поднимая бровь…
— Ты ничего не сказал… Про ребёнка… — чувствовала, как дрожит и сипит голос, но мне уже было всё равно.
— Я всё сказал, Ир.
Он схватился за ручку и толкнул дверь… Остановился… Не оборачиваясь, устало произнёс:
— Я рад, Ир, что будет ребёнок. Только давай без этих бредней про квартиру, ""уеду"" и ""больше не услышишь про нас"". Тошнит уже.
Непроизвольно всхлипнула, подавляя остатки истерики и с жадностью впитывая его слова…
Он оглянулся и со вздохом протянул руку… Опрометью метнулась под неё, обнимая его за пояс и с восторгом чувствуя, как крепкая родная ладонь прижимает меня к широкой тёплой груди…"
"— Не горюй, Ир.
Я от души пихнула его кулаком в бок, продолжая другой рукой сжимать вкусно пахнущую чёрную футболку и от души заливать её слезами.
— Ну не плачь, Ир, — Кирилл наконец ослабил объятия. — Пошли на скамейке посидим. Погода, может, последняя…
Я кивнула, отрывая голову от его футболки, вытерла ладонями лицо.
— Ты же собирался куда-то… — я подняла на него глаза.
— Покурить я на улицу собирался, Ир, — муж как-то невесело усмехнулся. — Хотя, и выпить не отказался бы…
Он легонько приобнял меня чуть ниже плеч и со вздохом подтолкнул к приоткрытой двери.
Я улыбнулась распухшими от солёных слёз губами. Ступила на крыльцо, щурясь воспалёнными глазами на слепяще-голубое небо и яркую листву травы.
— Я сейчас… Умоюсь пойду… — я робко оглянулась, и Кирилл согласно кивнул на мои слова.
Он выглядел задумчивым, ушедшим в себя… Наверное, ему правда нужно покурить. И выпить тоже не помешает…
Спрыгнула со ступеньки и понеслась в сторону ближайшего крана у забора — домой правда возвращаться не хочется.
Я так боялась… Я просто выгорела изнутри за эти сутки, погрузившись в какое-то безнадёжное, густое как желе безвременье… И сейчас страшно.
