И надеюсь, мы еще устроим, как тогда с Кристиной, вдвоем. Боже, это было круто… Заметил, да? Так хорошо…
– Ну правда, Бен. Хорош болтать. Утром самому от себя станет тошно.
Я кладу его на спину, чтобы расстегнуть его джинсы. Когда начинаю их стаскивать, он ерзает, чтобы помочь. А я стараюсь не обращать внимания на перекатывающиеся мускулы его бедер, когда он двигается, и идеальные линии лодыжек. Уверен, он потом адски взбесится, что я бросил джинсы на ковер, но мне сейчас плевать.
Подняв его в сидячее положение, стягиваю с него через голову футболку. Он послушно поднимает руки, чтобы мне было удобно, и я словно раздеваю ребенка, вот только под одеждой в нем нет ничего детского. Мне открываются скульптурно вылепленная грудь и живот и светлая кожа, редко видевшая солнце. Тогда, у Кристины, у меня не было возможности рассмотреть его тело, чтобы при этом они оба не заметили. Но сейчас, когда он на грани отключки, и я уложил его на кровать, я могу смотреть, сколько захочу.
От его полуобнаженного вида сладко сжимается в животе. Он такой сильный, такой мужественный, но при этом ранимый. Лицо расслаблено, словно он уже спит, но черные длинные ресницы беспокойно трепещут, практически лежа на бледных щеках. Умираю как хочу провести рукой по этой мощной груди и шести кубикам на животе.
Я уже видел, что прячут его бледно-голубые шелковые боксеры. Уже чувствовал взаимное трение, но, к сожалению, тогда между нами был барьер. Боже, это было бы обалденно – скользнуть руками по бедрам и стащить с него эти боксеры…
– Залюбовался моим нижним бельем? – спрашивает Бен, и, подняв на него взгляд, я обнаруживаю, что он, прищурившись, следит за мной.
Я в панике чуть не захлебываюсь воздухом, лихорадочно пытаясь найти оправдание, почему так открыто пялюсь на него. К счастью, он вроде бы не обиделся. Хотя завтра все равно навряд ли вспомнит.
– Ага, очень симпатичное. У меня однажды были шелковые, и я износил их до дыр. К тому времени как я их выбросил, они уже поехали по швам.
Он пьяно хохочет и приподнимается на локтях.
– Ну так что, будешь спать? – я укрываю его одеялом и поправляю подушку. Не хочется оставлять его одного в таком состоянии, но и переступить черту не хочу, иначе он меня потом вышвырнет из дома. – Я оставлю дверь открытой и лягу на диване, так что позови, если тебе что-то понадобится. А у кровати поставил мусорную корзину – как вариант тошнильного тазика, просто на всякий случай. Слава богу, нам завтра не на работу, иначе у нас возникли бы проблемы.