В центре Колдвелла в Нью-Йорке, где смертный час Ральфи ДеМеллио уже близок, он находит себе работу в грязном гараже. Здесь начинается его опасное приключение — найти способ выжить и отомстить тем, кто убил его товарища. Вместе со своими подельниками Ральфи оказывается втянутым в страшную серию джентльменских побоев, где каждое движение может стоить жизни....
Даже если все среднестатистические данные, которые она привела, правдивы, она все равно была незабываемой.
Для него.
Чтобы стать легендой, достаточно, чтобы всего один человек знал о твоем подвиге. Вот и все.
***
Когда губы Сэвиджа мягко скользнули по ее губам, Мэй знала, что разозлила его, описывая скучную реальность… но она же была права.
Хотя спорить незачем. Ведь сейчас он…
Его язык вошел в ее рот, и Мэй обхватила руками его плечи, готовая к большему. Но Сэвидж отстранился, разрывая поцелуй.
— Мэй…
Она закатила глаза.
— Я тебя умоляю. Избавь меня от я-знаю-как-лучше, особенно если речь касается потери моей девственности…
— Я сделаю так, что тебе понравится, — прошептал он. — Обещаю.
Когда Сэвидж снова поцеловал ее, дверь в ее спальню захлопнулась без внешних усилий, ведомая его волей. И когда ее глаза приспособились к полумраку, Мэй, казалось, физически ощущала жар в его взгляде. С другой стороны, происходящее было чертовски горячим.
И она говорила, что скучает по солнцу? Сэвидж дал ей солнечный свет, но не тот, что шел сверху, он запустил ей его в вены.
Мэй откинулась на спину сама, и Сэвидж последовал за ней, не разрывая поцелуй. Но когда он не зашел дальше, Мэй снова почувствовала нетерпение. Она сама взяла его руку и положила себе на грудь…
Мэй со стоном выгнулась навстречу ему, и Сэвидж сделал именно то, на что она рассчитывала. Он принялся ласкать ее сквозь одежду, скользя по ее ребрам, вниз к бедрам и возвращаясь к наиболее чувствительным точкам. И он повторял этот маршрут снова и снова, поглаживая ее, лаская ее.
Мэй уже задумалась о том, что ей придется самой снимать с себя одежду, когда Сэвидж запустил руку под флистовую кофту и ее водолазку. И когда он прикоснулся к ее голой коже, Мэй снова застонала. Его ладонь была такой широкой, теплой и мозолистой. Настоящая мужская рука.
Лишь один мужчина прикасается к ней таким образом."
"Сэвидж медленно продвигался дальше, и когда дошел до ее бюстгальтера, замер. Большой палец погладил кожу на границе пару раз… а потом проник под простую хлопковую чашечку, задирая ее.
— Сэвидж, — выдохнула Мэй.
Ее кожа была суперчувствительна, и он знал, где нужно трение, к чему прикасаться, а что — прищипывать. Ее соски сжались в комочки, твердые вершинки жаждали большего, вовсе ее тело превратилось в желе.
— Пожалуйста…
— Пожалуйста что? — выдохнул он в ее губы. — Чего ты хочешь?
— Больше.
И так он раздел ее наполовину, стянув верхний слой…
Именно он застонал в голос.
— Какая ты красивая.
