В центре Колдвелла в Нью-Йорке, где смертный час Ральфи ДеМеллио уже близок, он находит себе работу в грязном гараже. Здесь начинается его опасное приключение — найти способ выжить и отомстить тем, кто убил его товарища. Вместе со своими подельниками Ральфи оказывается втянутым в страшную серию джентльменских побоев, где каждое движение может стоить жизни....
Мэй опустила взгляд на себя. Ее бюст съехал в бок, одна чашечка была стянула вниз, вторая — вверх, грудь выпрыгивала наружу, соски отчетливо выделялись.
Передняя застежка уступила напору его пальцев, и предмет одежды окончательно стянули с нее. Розовые бусины ее сосков были такими напряженными, и прежде чем она успела смутиться от его взгляда, Сэвидж накинулся с поцелуями на ее шею. Ключицы. Грудь.
Запустив пальцы в его волосы, Мэй заерзала бедрами и ногами, ее лоно жаждало его.
Сэвидж обхватил сосок губами, облизывая, посасывая, устроившись сверху на ее теле, между ее ног.
Он был таким идеальным.
И если их настоящее полное соединение будет похоже на это?
Неудивительно, почему все так сходили с ума по сексу…
Сэвидж резко поднял голову и выругался.
— Мэй, ты меня убиваешь…
— Как? Что я делаю не так…
— Ты все делаешь правильно, даже слишком.
— Не останавливайся.
И он не остановился.
И когда Сэвидж оторвался от ее обнаженных грудей, его руки потянулись к поясу ее брюк, и Мэй помогла ему, хотя он в этом не нуждался. Он расстегнул пуговицу и молнию на ее джинсах и стянул ткань с ее бедер вниз по ногам.
И он стащил брюки вместе с ее трусиками.
Мэй не чувствовала стеснения. Страха. Неловкости. Она ощущала лишь его запах. А потом Сэвидж снова накрыл ее своим невероятным тяжелым телом.
— Я тоже хочу ласкать тебя, — прошептала Мэй, когда он снова потянулся, чтобы поцеловать ее.
И к слову о мгновенной реакции.
Сэвидж сдернул с себя рубашку, разрывая ткань с треском… и он не стал проверять нанесенный ущерб. Он отбросил вещь в сторону, словно непригодную для использования, и снова поцеловал Мэй в губы, спустился к ее горлу, груди.
— Мне больно…
Услышав ее слова, Сэвидж мгновенно вскинулся.
— О, Боже, прости, я…
— Нет, нет… — бормотала она. — Не так.
Он обмяк, испытывая облегчение. А потом его голос стал очень-очень низким.
— Где тебе больно, Мэй?
Она закричала, потираясь об него.
— Здесь…
— Здесь — это где? — Сэвидж поцеловал ее плечо. — Нет? А если тут? — Он поцеловал ее ребра. — Нет… м-м… как насчет этого места.
Он поцеловал ее живот. Описал языком круг у пупка.
Колени Мэй распахнулись.
