После прошлой ночи Оливия, должно быть, решила, что хорошо знает своего противника, но ей не удастся легко одержать победу, как она воображает. Эрит кое-что задумал и уже начал притворять свой план в жизнь.
— Нет, я сам вас раздену.
Оливия равнодушно пожала плечами.
— Осторожнее с платьем. Мне оно нравится.
Эрит рассмеялся, не в силах скрыть невольное восхищение.
— Вы чертовски дерзки, Оливия. Обращаетесь со мной как с нерадивой камеристкой.
Куртизанка потупилась и бросила на графа лукавый взгляд из-под опущенных ресниц. Взгляд полный соблазна. Эриту пришлось напомнить себе, что это всего лишь игра. Оливия искусно изображала чувства, которых не испытывала. Здесь таилась загадка, и графу мучительно хотелось ее разгадать.
— А какое обращение вы предпочитаете? — прошептала она и, протянув руку, погладила Эрита по щеке. — М-м, вы успели побриться.
— У вас такая нежная кожа. Я не хочу вас оцарапать. — Он положил ладонь на затылок Оливии. Ощутив щекочущее прикосновение ее кудрей, выбившихся из высокой прически, Эрит на мгновение замер. — Я должен вас поцеловать.
Лицо Оливии застыло. Она резко отпрянула.
— Мы поцелуемся намного раньше, чем истечет срок договора, Оливия.
— Нет, игра завершится без поцелуев. Хотите, чтобы я распустила волосы?
— Позвольте мне. — Эриту казалось, что это его первое свидание с Оливией. Конечно, минувшей ночью они так и не стали любовниками, как не станут и нынешней, несмотря на пронизанные чувственностью беседы, игривые шутки куртизанки и его жадную страсть.
Если он не потеряет самообладание.
Воспоминание о том, как Оливия ласкала его, не испытывая и тени желания, лишило Эрита былой уверенности. Легче всего было бы сдаться. Смириться с безразличием любовницы, позволить ей применить свое искусство и получить удовольствие. Но плод этого дерева был гнилым внутри, несмотря на соблазнительную глянцевую кожуру.
Никакие доводы рассудка не могли пошатнуть уверенность Эрита в том, что, пробудив в Оливии чувственность, он разом заслужит вечное спасение и отпущение всех грехов.
Эта миссия представлялась ему необычайно важной, хотя и сумасбродной.
Скрывая волнение, граф шагнул к Оливии и вытащил первую шпильку из ее густых сверкающих волос. Темный рыжеватый локон мягко упал ей на плечо. Эрит затруднился бы определить его цвет. Роскошные волосы Оливии сочетали в себе все оттенки, от белокурого до бронзового и золотисто-каштанового. Настоящий гимн осени.
Эрит вернулся к вопросу, который не давал ему покоя.
