— Вам нравятся женщины?
Разумеется, Оливия отнюдь не выглядела потрясенной. Она не поднялась бы до положения королевы куртизанок Лондона, если б не столкнулась с самыми изощренными проявлениями человеческих страстей. Должно быть, она испробовала все, что только возможно.
— Как любовницы? Нет.
— Вам не стоит бояться осуждения. Я так много повидал за годы путешествий, что в этом мире нет, пожалуй, ничего, что показалось бы мне противоестественным.
— Вы жили в доме лорда Перегрина.
Лицо Оливии застыло, стало непроницаемым. — И что с того?
Пожав плечами, Эрит вынул еще одну шпильку из ее волос.
— Я знаю, кто он, Оливия.
Куртизанка отшатнулась, обхватив себя руками. Еще один блестящий локон, тугой как серпантин, упал ей на плечо.
Эрит невозмутимо смерил ее взглядом.
— А также мужчина, которого влечет к своему полу. Оливия побелела как мел. Эрит впервые заметил, как на ее аристократическом носу проступили бледные веснушки. Должно быть, в детстве она была девчонкой-сорванцом с непослушными кудрями и сильным гибким телом.
— Вы бросаете Перри серьезное обвинение.
Эрит отметил, что Оливия не стала опровергать его слова.
— Я его ни в чем не обвиняю. Хочу лишь подчеркнуть, что, если вы испытываете влечение к женщинам, ваша связь с лордом Перегрином вполне объяснима.
— Я предпочитаю общество лорда Перегрина, потому что он добр и заботится обо мне. — Она не добавила «в отличие от вас, граф», но намек был весьма прозрачен. — А подробности вас не касаются, милорд.
— Я ваш официальный любовник. Разумеется, это меня касается.
— Официальный не значит настоящий, — огрызнулась Оливия. — Возможно, вы выбираете себе в любовницы самых известных куртизанок в городах, где бываете, потому что вам тоже есть что скрывать.
Эрит отрывисто хохотнул. Никто еще не осмеливался усомниться в его мужской состоятельности.
— Браво, Оливия, отличная попытка. Вам известно не хуже, чем мне, что мне нравятся женщины. А одна из них в особенности, несмотря на все ее шипы и колючки.
— Милорд, пожалуйста, обещайте, что не станете ни с кем делиться своими подозрениями.
Напряженная поза Оливии и звенящий голос выдавали нетерпение. — Я готова на все, чтобы защитить Перри. На все.
Лицо Эрита вспыхнуло от негодования.
— Я не собираюсь вас шантажировать, Оливия, — резко бросил он. — Я не стал бы прибегать к подобной низости, даже если бы желал силой сделать вас уступчивей, но мне это не нужно. Подойдите ко мне.
