Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства.
Бренди, выпитый во время их совместной работы, сделал личную жертву менее болезненной. А еще он вынудил ее не так торопливо спускаться по лестнице с драгоценным текстом в руках.
Вообще-то она не была пьяна. Для этого потребовалось бы выпить немного больше нескольких бокалов вина и одного бокала бренди. Однако мир вокруг стал добрее, и равновесие ее нельзя было назвать идеальным. Когда мисс Нуаро открыла заднюю дверь, теплый ночной воздух хлынул навстречу, заставив ее покачнуться и сделать шаг назад. Но она быстро пришла в себя. Сунула послание в ящик, откуда посыльный Тома его заберет, и вернулась в дом.
Закрыв дверь на засов, Леони направилась к лестнице, когда увидела шляпу Лисберна. Она так и лежала на полу возле стола, куда он хотел ее закинуть. Леони подобрала шляпу и отряхнула. Сначала решила положить на стол. Потом передумала и надела на голову.
Она услышала движение на верхнем этаже. Вспомнила, что он здесь не живет и должен уйти домой. И что ему, разумеется, нужно одеться. Постояла, размышляя, вернуть шляпу на стол или нет. Она была ей велика, и это почему-то рассмешило Леони. Кроме того, шляпа пахла Лисберном, и мисс Нуаро не была полностью готова отпустить его.
Она не торопилась подниматься по лестнице, растягивая удовольствие, насколько это возможно. Когда добралась до последней ступеньки, остановилась и приготовилась попрощаться примерно так же, как обычно готовилась проводить какую-нибудь капризную клиентку или выйти на сцену перед половиной светского общества и попросить денег.
Леони вошла в гостиную. И замерла в дверях.
Несомненно, шаги, которые она услышала, принадлежали Лисберну, который перенес сюда их одежду из переговорной на первом этаже. В данную минуту он сортировал одежду по двум стопкам — свою и ее. Лисберн оторвался от работы и уставился на нее.
Она вздернула подбородок, расправила плечи. И, сложив руки на талии, послала ему сногсшибательную улыбку, унаследованную от Делюси.
Он уронил жилет.
— Я собирался поступить благоразумно и отправиться домой. Но, должно быть, сошел с ума, решив, что могу быть благоразумным, когда вы не в себе. Cherie, мне кажется, вы пьяны.[19]
— Конечно, нет, — замотала головой Леони.
— Вы почти без одежды, и на вас моя шляпа, — заметил Лисберн. — Как вы это назовете?
Леони совсем забыла про шляпу. Разве можно было это забыть? Она ведь у нее на голове.
— Ладно, не важно, — сказал Лисберн. — Я называю это соблазнительным. Иди сюда.
Он протянул ей руки.
