Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Она ласкала его так, словно была убеждена, что он принадлежит ей, и без всякого смущения наслаждалась этим. Уверенные прикосновения ее рук были как прикосновения пламени свечи к копне соломы.
Ее пальцы наткнулись на его возбужденное естество, прикосновение было острожным и полным любопытства. Он взял ее за руку и показал, как плотнее сжимать его.
— Тебе так нравится? — спросила она.
Сердце работало, как паровая машина на полном ходу, толчками разгоняя кровь по жилам.
Лисберн допустил большую ошибку, недооценив того, что она может сделать с ним.
— Да, — сумел он выдавить из себя искаженным шепотом.
— Докажи.
— Потом, — произнес Саймон сквозь стиснутые зубы. Еще немного, и он потеряет контроль над собой. — Мне очень нравится. — Отодвинув ее руку, он вошел в нее. Леони тихо вскрикнула.
В голове шумело. В нем все мечтало взорваться, однако он остановился.
— Нет, не останавливайся! — задыхаясь, произнесла она. — Это так прекрасно!
«Так прекрасно!»
Лисберн не выдержал и тихо засмеялся.
— Леони…
— Будьте добры, милорд, — мисс Нуаро.
— Мадам, — сказал он и приподнял ее ноги, чтобы ей стало так же удобно, как в первый раз. Чудо, что он мог еще думать об этом. Чудо было и в том, что Лисберн мог еще хоть что-то вспомнить. И тем не менее! Его тело подхватило ритм, заданный ею. В этот раз Леони чувствовала себя гораздо увереннее. «Я быстро учусь», — сказала она тогда. Теперь, приподнявшись на локтях, двигалась с ним в одном ритме, принимая его в себя глубже и глубже.
Она была прекрасна! Голубые глаза закрыты, на губах играет легкая улыбка. Леони действительно быстро училась, а кроме того, была уверена в себе и в нем. Ее острый инстинкт, сообразительность и уверенность в себе — вот что заставляло его страдать, доводило до безумия, заставляло забывать обо всем. Оставалось только сумасшедшее желание и чувственное восприятие: ее запах и податливость тела… ощущение того, что он находится в ней… ощущение того, как он движется в ней, как ее мускулы стискивают его там во время самой интимной игры, которую устраивают между собой все любовники в мире.
Однако ему хотелось еще большей близости. Он наклонился к ней, а она приподнялась и, обхватив руками, отважно целовала его. Леони не размыкала объятий, когда ритм их совместных движений неуклонно нарастал. Она не разомкнула объятий, когда жар совокупления резко выплеснулся наружу. И продолжала удерживать его в объятиях, когда окружающий мир соскользнул в темноту.
