Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Лисберн не стал спрашивать, применимо ли это правило к женщинам. Он мог предположить, каков будет ответ. В любом случае этот разговор пробудил в нем любопытство. Ее не нужно было уговаривать, чтобы изложить подробности, касающиеся «шокирующего эпизода».
Сама история не пролила дополнительный свет на Тикера и Маффета, и все, что она рассказала, лишь продемонстрировало ее мастерское владение искусством наносить косвенные оскорбления. Но самым интересным оказался ее рассказ о таинственной француженке.
* * *Среду, хоть она и не была самым плохим днем в истории «Модного дома Нуаро», Леони не могла отнести к своим любимым дням.
Четверг оказался немногим лучше. Одна из первых важных клиенток магазина миссис Шарп осталась им верна, потому что ей показалось, что она должна по-прежнему оказывать поддержку лидеру лондонской моды, по крайней мере в кругу своих знакомых. В этой группе не было сливок общества, но в нее входили несколько самых богатых лондонских семей.
Хлоя — дочь миссис Шарп — каким-то образом сумела завлечь в свои силки самого неуловимого холостяка Лондона.
— Я заявила мистеру Шарпу, это будет либо «Модный дом Нуаро», либо Париж, — рассказывала миссис Шарп.
При всем своем уничижительном отношении к знаменитой модистке Парижа миссис Шарп и по отношению к «Модному дому Нуаро» была неискренней. Она приводила сюда свою дочь с утра пораньше, пока все модное общество еще почивает, и просила Леони никому не говорить о ее визитах.
