Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
В этом небольшом зеленом уголке Уорфордов имелась еще открытая зона овальной формы, где искрился светом декоративный бассейн. Все пространство, зажатое с трех сторон величественными зданиями и примыкавшее четвертой стороной к границе Грин-парка, было празднично освещено.
И тем не менее здесь имелись укромные места, скрытые от людских глаз купами деревьев и живыми изгородями. Одно из таких местечек и нашел Лисберн, пройдя по тропинке через зеленые насаждения. Оно было полно очарования. Здесь мраморная нимфа склонялась над каменной скамьей.
Леони села, а он, опустившись рядом, взял ее за руку.
В этот момент она всем своим существом поняла, что ошибалась. Лисберн вытащил ее сюда не для флирта и греховных занятий.
Леони почувствовала, как покрывается потом, как бешено колотится сердце. Ей захотелось вскочить и броситься прочь. Что было бы и глупостью, и откровенной трусостью. Она приказала себе успокоиться. Это воображение у нее разыгралось оттого, что в кои-то веки она находится среди светской публики, а не дожидается кого-то из них, чтобы снять мерки.
Леони посмотрела на мраморную фигуру.
— Нимфа, — сказала она. Голос у нее прозвучал неровно.
— Да. Леони…
О! Он произнес это каким-то странным тоном, и голос у него тоже прозвучал неровно.
— Или это муза? — оживилась она. — Разве не очаровательно, что у древних греков были специальные божества, к которым они обращались за вдохновением? — Подняла руку и, коснувшись мрамора, процитировала: — «Муза творит из мужчин прозорливцев и гениев для разных поприщ, которые…»
— Которые… которые… — Порылась в памяти, пытаясь вспомнить продолжение.
— Вот это да! Откуда тебе известны такие вещи?
Леони хотела продолжить читать дальше о Юпитере и Калипсо и… Кто там был еще? Она испытывала беспокойство, никак не могла успокоиться, потому что Лисберн… Потому что все было… Все было не так, как она себе представляла. Не такую романтическую интерлюдию Леони ожидала. Хотя каким образом ей стало об этом известно, она не смогла бы объяснить.
— Я однажды прочла книгу. — Она подавила в себе желание отнять руку.
— Однажды, — повторил Лисберн. — Интересно, сколько портних могут процитировать «Одиссею» Гомера?
— Я получила образование, — заметила Леони. — Я читала книги. Не на латыни и греческом, конечно. В переводах.
