Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
— Цветочки просто очаровательны, — восхитился Суонтон. — Какое изящество!
— Бриджет станет искусной вышивальщицей, — заметил Лисберн.
— Моей матери понравится такая работа, — сказал Суонтон.
— Давай сами займемся их распространением. Кое-что из этого можно подарить моей матери. И ее новому мужу. Им обоим понравится.
Его мать с таким же умом выбрала себе второго мужа, как и первого. Лорд Раффорд — добрый, щедрый человек — сделал ее счастливой. И стал другом своему пасынку, что было настоящим подвигом.
— Ты, оказывается, дьявольски торопишься вернуться в Италию, — удивился Суонтон.
Лисберн засмеялся.
— Может, и так. Я ведь такой космополит, а рыжеволосая французская модистка взяла надо мной верх. Что если мне от стыда хочется тихонько скрыться.
— Позволю себе усомниться, — заметил Суонтон. — Ты совершенно далек от этой мысли, потому что сейчас пытаешься понять, каким образом француженка сумела обойти тебя, чтобы одержать над ней победу в следующей схватке.
Лисберн внимательно смотрел на друга.
— Она — единственная женщина, на которую ты обратил особое внимание после возвращения в Лондон. А я очень хорошо знаю тебя."
"— Если тут есть хоть что-нибудь, что нужно знать, — отмахнулся Лисберн. Однако его друг был поэтом. А поэтам всегда кажется, что людские души полны тайн. Но если бы у Лисберна таковые и имелись, вряд ли он стал бы выставлять их напоказ, и еще меньше ему хотелось бы, чтобы в них кто-либо копался. — А как насчет тебя? Ты чувствуешь, что должен здесь остаться?
— Да, — признался Суонтон.
— Правда? Я бы предпочел разгуливать в окружении стаи волков, нежели в компании прекрасно воспитанных барышень.
— Я им скоро надоем, — сказал Суонтон. — Однако буду трусом, если сбегу отсюда, когда могу сделать много хорошего. Это недостойно памяти твоего отца.
— Да-да, рази меня напоминанием об отце, давай!
— Я понимаю, что поступаю нечестно, но это единственный способ одолеть тебя в споре, — признался Суонтон.
— Ладно, — сказал Лисберн.
Он посмотрел на кипы писем, которые только что переложил со стола на один из диванов в комнате.
— Между прочим, твоему секретарю не нужен секретарь? Груда писем выросла со вчерашнего дня. — Вспомнив, что друг сказал несколько минут назад, Саймон добавил: — Письма с просьбами есть? Одна из опасностей для людей богатых и с положением.
