Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
— Всего-то делов — стащить одну поэму! — не мог остановиться он. — И какую именно?
— Это важно?
— Нет, моя дорогая, не важно, но только вы могли такое сказать.
Лисберн заметил, как вдруг изменилось выражение ее лица. Всего лишь на миг. Мельчайший проблеск эмоций. И снова на лице деловая маска.
Сложив его записку, Леони положила ее на стол.
— Очень умно и упорядоченно, — сказала она. — Для джентльмена, который утверждает, что живет в состоянии хаоса, управляемого лишь секретарями, вы проявляете заметные организационные способности.
— Когда светит реальная награда, можно напрячь мозги.
Легкий румянец окрасил ей щеки и тут же исчез с чересчур бледного лица.
— Облегчить участь несчастных молодых женщин — действительно стоящая цель, — заметила она. — Счастлива узнать, что вы так выкладываетесь ради них.
— Правильно, — сказал он. — И ради них тоже.
— Ну, тогда это все, милорд. — Выйдя из-за стола, Леони сложила руки на поясе. От лукавой улыбки не осталось и следа. Сейчас она смотрела на него по-деловому — дружелюбно, терпеливо и вежливо.
— Почти все, — не согласился Лисберн. Он пересек комнату несколькими быстрыми шагами. — Одну вещь я забыл дописать. — Потянулся, чтобы взять программу. Она инстинктивно положила руку на стопку бумаг, прижимая их, чтобы не рассыпались. Лисберн перехватил ее руку и, поднеся к губам, поцеловал. Леони резко вздохнула. Не дожидаясь, пока она выдернет руку, он схватил ее за талию и посадил на стол.
— Вы не…
Маркиз взял ее лицо в обе руки и заставил замолчать долгим, жарким поцелуем в губы.
Потом отстранился, развернулся и направился к двери.
— Я передумал, — сказал он на ходу. — Лучше не фиксировать этого на бумаге.
— Да, так лучше, — донеслось до него из-за спины.
* * *Соскочив со стола, Леони бросилась через всю комнату. Прежде чем лорду Лисберну удалось выйти за дверь, она захлопнула ее перед ним.
Он посмотрел на нее удивленно. В кои-то веки!
Схватила его за лацканы сюртука — наплевать, что помнет их и испортит совершенный облик! — и притянула к себе.
— Иди сюда. — Подняла к нему лицо. — Я с тобой еще не закончила.
Она увидела настороженность в его зеленых глазах и поняла, что тоже должна быть осторожной с тем, как поступает сейчас, но оказалось уже слишком поздно. Леони притянула его к себе еще ближе, и Лисберн наклонился к ней. Она взяла его лицо в обе руки, как только что сделал он, и его губы приблизились к ее.
«Моя дорогая», — сказал он настолько обыденно, что сердце у Леони словно сжали в кулак.
