— Я дома!
— Ага, — донесся безрадостный голос Амелии.
Может, они разрушали не только твою жизнь.
Шарлотта наклонилась и поцеловала тебя в лоб:
— Как дела, милая? Играешь с кукольным домом? Ты уже давно его не доставала…
— Нам нужно поговорить, — сказала я, поднимаясь на ноги.
Шарлотта наклонилась, чтобы взять пакеты с покупками. Я сделала то же самое и последовала за ней на кухню. Она стала раскладывать продукты: апельсиновый сок, молоко, брокколи. Макароны и сыр, средство для посудомоечной машины, пакеты «зиплок».
Изобилие, радость, жизнь: бренды, которые являлись рецептом выживания.
— Гай Букер добавил свидетеля защиты, — сообщила я. — Вашего мужа.
Шарлотта держала в руках банку с маринованными огурцами, которая в следующую секунду разлетелась по полу.
— Шон дает показания против вас, — ровным голосом проговорила я.
— Он ведь не может, да?
— Ну, он как-то попросил исключить его из участников иска…
В воздухе повис запах уксуса, на кафеле растеклась лужица рассола.
— Шарлотта, — ошарашенно проговорила я, — он сказал, что сперва поговорил с вами.
— Он уже несколько недель со мной не разговаривает. Как он мог? Как мог поступить так со всеми нами?
Тогда на кухню зашла ты:
Шарлотта опустилась на четвереньки и принялась собирать осколки.
— Уиллоу, выйди с кухни.
Я взяла рулон бумажных полотенец, когда Шарлотта вскрикнула: стекло впилось ей в палец.
Пошла кровь. Твои глаза расширились, и я поспешила отвести тебя в гостиную.
— Принеси маме бинт, — попросила я.
Когда я вернулась на кухню, Шарлотта прижимала окровавленный палец к кофте.
— Марин, — сказала она, пристально глядя на меня. — Что же мне теперь делать?
Наверное, для тебя было в новинку ехать в больницу не из-за своих травм. Вскоре стало ясно, что порез у твоей матери довольно глубокий и бинтом тут не обойдешься. Я отвезла ее в травмпункт, вы с Амелией сидели сзади, твои ноги лежали на коробках с юридическими документами. Я подождала, пока на кончик безымянного пальца Шарлотты наложили два шва, а ты сидела рядом с ней и крепко держала за здоровую руку. Я предложила заехать в аптеку, чтобы забрать прописанный врачом тайленол и кодеин, но Шарлотта сказала, что у вас дома остались горы обезболивающего после твоего прошлого перелома.
— Со мной все хорошо, — сказала она. — Правда.
Я почти поверила Шарлотте, но вспомнила, как она стискивала твою руку, когда ей накладывали швы, и то, что она собиралась сказать о тебе жюри присяжных через несколько недель.
Я вернулась в офис, хотя день уже пошел наперекосяк. Взяла из верхнего ящика стола рекомендации Мейси для составления письма своей биологической матери и в последний раз перечитала их.
Семьи не всегда оказываются такими, как нам хотелось бы.