Я не могла допустить, чтобы ты находилась в зале суда, когда твоя мать будет давать показания о желании прервать беременность.
Мы появились на пороге вашего дома в шесть утра, как раз в тот момент, когда Шарлотта вошла в вашу спальню, чтобы разбудить тебя и Амелию.
— О боже, какая гадость! — простонала Амелия, когда открыла глаза и увидела оператора. — Весь мир увидит, как я выгляжу с утра.
Она подскочила и побежала в ванную, но с тобой утренний подъем занял больше времени. Каждое передвижение проходило с осторожностью — от кровати до ходунков, от ходунков до ванной комнаты, от ванной комнаты обратно до спальни, чтобы одеться. Поскольку утро было для тебя самым мучительным временем — приходилось спать с заживающим переломом, — Шарлотта дала тебе обезболивающее за тридцать минут до нашего прибытия, затем подождала, когда оно подействует, чтобы облегчить боль в руке, и ты немного поспала перед тем, как она помогла тебе встать с постели. Шарлотта достала толстовку с молнией спереди, чтобы тебе не приходилось поднимать руки и натягивать ее через голову, — твой гипс сняли всего неделю назад, а предплечье все еще было закостенелым.
— Кроме руки, что сегодня болит? — спросила Шарлотта.
Ты словно делала умственную инвентаризацию.
— Бедро, — ответила ты.
— Как вчера или хуже?
— Хочешь прогуляться? — спросила Шарлотта, но ты покачала головой.
— От ходунков у меня болит рука, — сказала ты.
— Тогда я схожу за инвалидным креслом.
— Нет! Я не хочу в кресло…
— Уиллоу, выбора нет. Я не могу носить тебя на руках целый день.
— Но я ненавижу кресло…
— Тогда тебе придется еще больше стараться, чтобы выбраться из него, верно?
Шарлотта объяснила на камеру, что ты оказалась между молотом и наковальней — травма руки являлась старой раной, которая все еще заживала, а боль в бедре новой. Адаптационное оборудование — ходунки, которые помогали тебе стоять с опорой, — приводило к давлению на руки, которое ты могла терпеть не очень долго, а в качестве альтернативы оставалось лишь ненавистное складываемое вручную инвалидное кресло. Тебе не меняли его с двухлетнего возраста. В свои шесть ты переросла его вдвое и жаловалась на боль в спине и мышцах после целого дня использования — страховая компания могла поменять кресло только по достижении тобой семи лет.
Я ожидала суетливой утренней рутины, еще более оживленной из-за твоих нужд, но Шарлотта двигалась по дому методично — пропускала Амелию, которая бегала кругами в поисках школьной тетради, пока она расчесывала твои волосы и заплетала в две косы, готовила яйца пашот и тосты на завтрак, потом относила в машину вместе с ходунками, тридцатифунтовым инвалидным креслом, столиком и ортезами для использования во время физиотерапии.