Вы не ездили на автобусе: из-за кочек могли образоваться микротрещины, и Шарлотта отвозила тебя сама, по пути подбрасывая Амелию.
Я последовала за вами в собственном фургоне.
— Из-за чего весь сыр-бор? — спросил оператор, когда мы остались в машине одни. — Она просто маленькая и с ограниченными возможностями, и что с того?
— А еще у нее может случиться перелом, если резко затормозить, — сказала я.
Но в глубине души я знала, что оператор прав. Когда жюри присяжных будет смотреть, как Шарлотта завязывает шнурки своей дочери и пристегивает ее в автомобильном кресле, будто та еще малышка, то решат, что твоя жизнь не хуже любого другого ребенка. Нам требовалось что-то более драматичное — падение, а еще лучше — перелом.
Боже, что я за человек, раз желала такое шестилетней девочке?!
В школе Шарлотта выгрузила оборудование из фургона и поставила в углу класса. Дальше была короткая встреча с твоей учительницей и сопровождающей. Шарлотта объяснила, что тебя сегодня беспокоит. А ты тем временем села на стул рядом с деревянным домиком; дети обходили тебя, чтобы повесить куртки и снять ботинки. У тебя развязались шнурки, и хотя ты пыталась нагнуться и завязать их, тебе не позволяли короткие конечности. Рядом склонилась маленькая девочка, чтобы помочь тебе.
— Я только что научилась их завязывать, — непринужденно сказала она, потом сделала петлю и завязала.
Когда она убежала, ты посмотрела ей вслед.
— Я знаю, как завязать себе шнурки, — сказала ты, но твой голос был на грани срыва.
Когда пришло время перекусить, сопровождающая приподняла тебя, чтобы помыть руки, потому что раковина находилась слишком высоко для инвалидного кресла. Пятеро детей вызвались сесть рядом с тобой. Но на еду ты могла потратить всего три минуты, потому что была записана на физиотерапию. Я узнала, что нам предстояло снимать тебя во время ЛФК, у ортопеда, логопеда и протезиста. Тогда я впрямь задумалась, была ли ты обычным дошкольником.
— Что думаете, как все проходит? — спросила Шарлотта, когда мы шли по коридору в кабинет физиотерапии, следом за тобой, твоим креслом и сопровождающей. — Будет ли этого достаточно для жюри присяжных?
— Не волнуйтесь, — сказала я. — Дальше уже моя работа.
Кабинет физиотерапии соседствовал с гимнастическим залом. Внутри учитель расставлял на блестящем полу мячи для кикбола. Сквозь стеклянную стену можно было наблюдать, что происходит в зале. Мне это показалось жестоким. Неужели такое воодушевляло детей вроде тебя работать усерднее? Или убивало жажду к действию на корню?
Дважды в неделю ты в школе посещала сеансы ЛФК с Молли. Раз в неделю тебя привозили к ней в кабинет. Она была худенькой рыжеволосой девушкой с поразительно низким голосом.
— Все еще болит, — сказала ты.