Обычно родители стараются, чтобы ребенок поближе был, да и поступление у нас уж точно обеспечили бы.
– Борька хотел учиться там же, где его отец, – объяснила Людмила Анатольевна. – Вбил себе в голову университет, и хоть тресни! Конечно, у нас было бы спокойнее.
– Распределение уже было?
– Да, на следственную работу пойдет, сам так захотел.
Это был самый обычный кафедральный день с привычными истерическими выкриками перед началом каждой пары:
– Где фондовая лекция по двадцать второй теме?
– Галина Семеновна, почему в двадцать первой теме нет слайдов? Куда подевался весь дидактический материал?
– Кто взял мой Сборник постановлений Верховного суда?
Эти несколько минут перед каждым звонком становились для немолодой Галины Семеновны сущим адом, она металась от столов к полкам, вытаскивая потребные материалы вовсе не из тех папок, в которых им надлежало находиться. Природу этого феномена она за много лет работы на кафедре так и не постигла, но знала, что и на других кафедрах все происходит точно так же: кто-нибудь из преподавателей обязательно положит материалы «не в ту тему» или забудет после занятий забрать слайды из аудитории.
После звонка все стихало, и можно было полтора часа спокойно работать, печатая либо кафедральные материалы, либо что-то из «левой подработки».
Когда Людмила Анатольевна вернулась после занятий у вечерников, лаборантка все еще работала. У нее и дома имелась своя машинка, но на кафедре стояла новенькая электрическая «Ятрань», печатать на которой было намного легче. Справа от машинки лежали отпечатанные страницы – Галина Семеновна успела сделать уже довольно много.
– Людмила Анатольевна, я пробежала глазами рукопись, все вроде бы читается без проблем, только в одном месте правка сделана неаккуратно, боюсь, что я не разберу. Посмотрите?
Галина Семеновна перебрала лежащую слева стопку еще не отпечатанных рукописных листов, вытащила нужные страницы и протянула Орловой.
– «Александр Иванович Герцен с гневным осуждением отнесся к тактике защиты, избранной адвокатом Евгением Утиным по делу Гончарова, и призывал все русское общество…» – читала Людмила Анатольевна, – «…предать позору…» нет, тут зачеркнуто и сноска на обороте… Сейчас, минуточку.
