В тени закрытых окон черного ночного города скользит ночной таинственный путь. Здесь рассветы над Даэн-Риссом кажутся особенно захватывающими — когда его королевский гвардеец Шеллар III смотрит на них из высот башни. Однако красота заключена в глубине секретов и скрытых тайн, что угрожает всему этому великолепию....
Прямо над его телом висел в воздухе обычный шарик-светлячок, какими с успехом пользовался Мафей лет этак с десяти, а чуть дальше, в ногах, сидели на корточках, деловито переговариваясь, двое незнакомцев. Они странно смотрелись рядом — дивной красоты эльф в белой мантии, среброволосый, как Мафей, и лысая мумия в истлевшей от времени хламиде, — но они действительно сидели рядом и общались вполне дружелюбно. Только эльф говорил кротко, сочувственно и по-эльфийски, а мумия раздраженно вздымала иссохшие руки и сварливо огрызалась на незнакомом Шеллару языке, даже частично не напоминавшем харзи.
Только тут Шеллар спохватился и обратил внимание на свое странное самочувствие. Тот факт, что у него ничего не болело, еще можно было объяснить обычным обезболивающим заклинанием, но вместе с болью странным образом исчезли и слабость, и головокружение, и даже усталость.
Мысленно выругавшись — в основном чтобы отогнать внезапный страх, — Шеллар поднял голову… затем привстал…
Ну точно! Это что же, так отныне будет повторяться каждый год? Из-за того, что один раз ему удалось обмануть смерть, теперь она ежегодно в этот день будет возвращаться и требовать реванша? Или как это понимать?
Его материальная часть скромно помалкивала и, по всей видимости, собиралась в ближайшие часы окончательно разделиться с духовной.
— Господа, — вежливо окликнул Шеллар в надежде, что хотя бы один из двух магов его услышит и заметит. — Не позволите ли вы мне тоже поучаствовать в разговоре, ибо мне кажется, речь идет обо мне.
Господа одновременно, словно по команде, повернули головы и уставились на непрошеного собеседника.
— О, простите, я не заметил, что вы здесь, — извиняющимся тоном произнес эльф, легко и непринужденно переходя на ортанский.
Мумия в очередной раз проворчала что-то ругательное.
