Молодые люди и девушки в элегантной униформе, подтянутые, улыбчивые, допрашивали каждого пассажира:
– Кто, кроме вас, находился в помещении, когда паковался багаж? Оставались ли собранные вещи без присмотра хотя бы на несколько минут? Покупали вы какие-либо сувениры? Где именно? Ваши покупки были упакованы на ваших глазах? Обращались ли к вам с просьбами незнакомые либо малознакомые люди накануне отлета?..
И так до бесконечности.
Максимка дремал, сидя на чемодане. У Алисы слипались глаза. Наконец они подошли к стойке. Девушка в униформе приветливо улыбнулась, задала все положенные вопросы про багаж и сувениры, попросила открыть чемодан, тщательно в нем порылась. Потом долго, сосредоточенно листала паспорт.
– Какие города, кроме Эйлата, вы посещали на территории Израиля?
– Мы ездили в Иерусалим.
– Это была экскурсия?
– Нет. Мы брали машину напрокат в фирме «Баджет».
– Из Эйлата в Тель-Авив вы тоже ехали на машине?
– Да. Мы сдали машину в представительство фирмы прямо здесь, в аэропорту, три часа назад.
– Вас останавливала дорожная полиция?
– Нет. – Алиса почувствовала, что предательски краснеет.
– Спасибо, – улыбнулась девушка и вернула паспорт. – Проходите. Счастливого пути.
До регистрации оставалось полтора часа.
– Ну вот, а ты нервничала, – сказал Максимка, когда они уселись за столик в кафе, – они еще не знают про этот дурацкий штраф. Пока до них дойдет, мы уже будем в Москве. Вообще у нас здесь получился не отдых, а какой-то ужас, – вздохнул ребенок, – домой хочу. Никогда в жизни так не хотел домой, как сейчас.
– Уже сегодня будем дома. – Алиса встала. – Что тебе взять, малыш?
– Гамбургер, колу и мороженое.
Когда она вернулась, за их столиком сидела смуглая, совсем молоденькая девушка в ярком свитере. Уши ее были закованы дюжиной серег-колечек, тугими колечками вились короткие ярко-рыжие волосы. Пальцы тоже были унизаны серебряными кольцами и перстнями. Она потягивала спрайт из банки через трубочку и лучезарно улыбнулась Алисе.
– Я говорил ей, что здесь занято, – зашептал Максимка, – но она не понимает ни по-русски, ни по-английски.
– Чем она тебе мешает? Больше нет свободных столиков.
– Да ну, противная какая-то, – поморщился Максим, – вся в колечках. Только в носу не хватает. Знаешь, как у нас в классе таких называют? Парнокопытные.
– Почему парнокопытные?
– Посмотри, какие у нее «платформы»! Сантиметров двадцать, не меньше.
– Максим, перестань. Нехорошо.
– А, – он махнул рукой, – она ни бельмеса не понимает по-русски.
– Все равно некрасиво. Тебе нравятся тетки, которые у нас во дворе сидят на лавочке, перемывают всем косточки, и мне в том числе?
– Нет, – фыркнул Максим, – они злые дуры.
– Ты сейчас очень на них похож.
– Ладно. Больше не буду.