В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье.
А осенью есть короткий промежуток, обычно в конце сентября, когда еще совсем тепло, воздух прозрачный, ясный, как душа старика, который никому за свою долгую жизнь не сделал больно. Много света и покоя, грустная ясность ухода… Господи, о чем я? Простите. – Натан Ефимович, опомнившись, смутившись, взглянул в насмешливые черные глаза Подосинского. – Я разболтался с вами. Вы человек деловой, вам четкость нужна. В общем, я хочу домой. В Москву. Это мое условие.
– Хорошо, – кивнул Подосинский, – я понял вас. Мы подумаем о таком варианте. А вы не будете скучать по сыну, по внукам?
– Разумеется, буду. Но что поделаешь? У них там своя жизнь. Они привыкли. Я не сумел. – Бренер допил свой остывший кофе, закурил. – Ладно, давайте оставим лирику. Мне нужны гарантии.
– Какие конкретно?
– Ну хотя бы российский паспорт. Конечно, с другим именем.
– Это я вам обещаю. Сразу после ваших пресс-конференций вы получите российский паспорт, мы решим ваши банковские проблемы. Как я понял, вы держите деньги в швейцарском банке, а не в израильском?
– Да, сын посоветовал перевести все туда.
– Ну что ж, это облегчит задачу. Вы удовлетворены?
– Пока это только слова, – покачал головой Бренер, – а мне нужны гарантии. Зачем вам возиться со мной, когда я уже буду использован? Фальшивые документы – это дорого, хлопотно. Вы – человек занятой.
– Вы все равно остаетесь свидетелем, – улыбнулся Геннадий Ильич, – свидетелем моего участия в этой операции. Видите, я откровенен с вами.
– Так откровенны бывают с кандидатом в покойники, – медленно произнес Бренер, – вам выгодно будет меня убрать потом, когда я все расскажу. Получится дешевле и надежней.
– Послушайте, Натан Ефимович, а такую простую старомодную вещь, как порядочность, вы совершенно скидываете со счетов? – спросил Подосинский, чуть прищурившись и внимательно глядя на профессора.
– Я вас не знаю. У меня нет оснований рассчитывать на вашу порядочность, – быстро произнес Бренер и отвернулся, – однако, если я правильно вас понял, иных гарантий у меня нет?
– Поверьте, Натан Ефимович, мое честное слово – это серьезная гарантия. Это значительно надежней, чем вам кажется.
– Значит, мне остается верить вам на слово?
– Ну что же делать, – вздохнул Подосинский, – я не могу вам предложить других вариантов. Если вы отвлечетесь от своих недавних переживаний и подумаете, то поймете, что не так все страшно. Конечно, методы, которыми я действую, не совсем благородны. Согласен. Однако цель вполне гуманна. Я не злодей, не бандит.
