В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
Он хотел на ней жениться, увезти к себе в Германию, но у нее был отец больной, она не могла его бросить. А теперь ему все равно, кто рядом. К Инге он привык. Алису любил по-настоящему. И до сих пор забыть не может, хотя расстались они не лучшим образом. Я спросил: мало, что ли, баб? Он ответил: такая одна. Я очень удивился, что в Карле есть это…
– Что «это»? – подал голос Мальков из своего угла.
– Ну, такие, как он, обычно меняют девок, живут на полную катушку. Покупают себе фотомоделей, стриптизерок, групповухой балуются, в общем, не утруждают себя всякими сложностями, используют одноразовых…"
"– Люди разные бывают, – задумчиво произнес Азамат, – не все такие грязные, как ты.
– Ничего, – испуганно заморгал Цитрус, – больше ничего.
– Ну, прид-дурок, – с оттяжкой процедил Мальков, – надо же быть таким идиотом. – Он покачал головой.
– Чтоб ты знал, Гарик, – Азамат вытащил зубочистку изо рта и стал внимательно ее рассматривать, – Карла Майнхоффа сейчас нет в России. До сих пор нет.
– Это не туфта, – прошептал Гарик, – корреспондентка ко мне точно приходила. Я потом нашел под креслом фантики от конфет, которые она принесла. Это мои любимые конфеты, шоколадные с коньячной начинкой. Я их сам себе никогда не покупал и один не стал бы есть.
– Какие фантики? – засмеялся Мальков. – Что ты плетешь? Совсем у тебя крыша съехала, брат Цитрус. Меньше надо на партийных митингах орать.
– Не влезай, Петька, – тихо сказал Азамат и стал пристально вглядываться в глаза Цитруса.
– Значит, про Алису вы говорили в Ирландии? Это ты точно помнишь?
– Совершенно точно, – кивнул Цитрус.
– А потом у тебя дома, три дня назад?
– Да. Но это я помню смутно.
– Скажи мне, Гарик, ты колешься? Травку куришь?
– Нет, – Цитрус энергично помотал головой, – совсем нет.
Азамат бросил вопросительный взгляд на Малькова. Тот пожал плечами и ничего не сказал.
– Но бутылки остались? Что-нибудь осталось, кроме фантиков? – продолжал допытываться Азамат.
– В том-то и дело, что не осталось никаких следов. Как будто в квартире убрали, пока я спал.
– Что вы пили?
– Не знаю. Я точно помню, что я варил кофе для корреспондентки. А потом – дыра, провал. Только лицо Карла и голос.
– С акцентом? – быстро спросил Азамат.
И тут Цитрус вспотел. Он стал мокрым, словно его окатили из ведра холодной водой.
