В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
– А почему ты думаешь, что на даче, в пустом поселке, безопасней?
– Потому что в ближайшие сутки никто не будет знать, где мы. Я плохо соображаю, когда за мной следят, когда в квартире подслушивающие устройства, а у подъезда машина с чужими людьми.
– Откуда ты знаешь про подслушивающие устройства и про машину?
– Тройник на кухне поменяли. Поставили точно такой же, но на нашем было несколько капель белой масляной краски. В тройники и вообще во всякие электроприборы очень удобно вставлять подслушивающие устройства.
– Откуда ты знаешь?
– Читала.
– Ну а кроме тройника?"
"– У сетки отдушины в прихожей была паутина. Я ее не снимала по твоей просьбе. Ты где-то слышал, что пауков убивать нельзя. Теперь паутины нет. Ну ладно, твой паучок мог переселиться. Но не захватил же он с собой наклейку от жвачки, которую ты прилепил в уголок, когда у нас был ремонт?
– Она могла сама отклеиться, – неуверенно возразил Максим.
– Могла, – кивнула Алиса, – но почему-то целый год после ремонта держалась.
– А еще где-нибудь заметила?
– Нет. Я не стала больше искать. Но наверняка есть еще.
– А машина?
– Черный «Опель» почти у самого подъезда. Там сидят двое мужчин. Когда меня подвез мой знакомый, он осветил фарами людей в «Опеле». Я нарочно задержалась немного, медленно шла к подъезду, все ждала, выйдут они или нет. Не вышли. Кому охота зимой, поздним вечером, сидеть в темной холодной машине?
– Ну, мало ли, может, просто разговор серьезный. Там ведь печка.
– Вот они и греются потихоньку у нашего подъезда.
– А зачем им нас слушать?
– Этого я пока не знаю. Я уже сказала, чтобы начать нормально соображать, мне надо успокоиться. Сначала надо спрятаться, а потом разбираться, в чем дело. Ты со мной согласен?
– Нет, – честно признался Максим.
Она не ожидала другого ответа. Пока в ее поведении не было никакой логики, и ребенок это чувствовал.
– Мам, – спросил ребенок совсем тихо, когда они вышли из метро «Беговая» и оказались в пустом темном переулке у дома Лизы, – нас не убьют?
– Нет, малыш.
