В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
– Инга Циммер! Али-хан Исмаил-паша! Сопротивление бесполезно, вы окружены, – произнес громкий голос, – выходите из машины с поднятыми руками.
Площадь осветилась ярчайшими прожекторами. Капли дождя вспыхивали, как падающие звезды. Десяток дул были направлены в окна «микрика». Спецназовцы успели надеть черные шлемы. Под куртками виднелись бронежилеты.
Инга обмякла, словно ей перебили хребет, бессильно откинулась на сиденье и на секунду закрыла глаза.
– Выходи, Али-хан, – произнесла она шепотом, – если хочешь жить, выходи с поднятыми руками.
– Он нас подставил, будь он проклят, шайтан… – пробормотал Али сквозь зубы. – Все это было подстроено. Так неожиданно, так просто… Я хочу, чтобы он сдох, твой Карл…
– Заткнись и выходи из машины! – рявкнула Инга, не глядя на него.
– А ты? – спросил Али, вздергивая автомат.
– Я им нужна живая. Ты – необязательно. Я много знаю, и они хотят меня выпотрошить. А ты пустой, Али-хан. Ты им не нужен. Если не сдашься, они пристрелят тебя. Бросай автомат и вали отсюда, понял? – Она резко развернулась к нему.
В руках у нее была небольшая, объемом литра на полтора, банка из светлого металла цилиндрической формы. Али заметил надпись на иврите, длинную, в несколько строк, какие-то цифры, маленький значок: череп с перекрещенными костями, а потом, приглядевшись, прочитал по-английски: «Осторожно! Опасно для жизни!»
– Что это? – спросил он шепотом.
– Консервы, – усмехнулась Инга.
– Ты прихватила в Беэр-Шеве? Отлично! С этим мы прорвемся.
– Я, – уточнила Инга, – я с этим прорвусь. А ты давай вали отсюда. Сдавайся.
– Ах ты, сука! – рявкнул Али. – Отдай! – Он потянулся, чтобы выхватить у нее контейнер, но тут же получил удар острым металлическим ребром банки по горлу. Рука его, сжимавшая готовый к стрельбе автомат, дернулась, и короткая очередь прошила изнутри бок «микрика».
С площади тут же ответили сдержанной стрельбой, пока только по колесам. «Микрик» задрожал и стал оседать на сдувающихся шинах.
Али-хан выронил автомат. Он не мог дышать. Он широко открыл рот, судорожно ухватился руками за горло и глядел на Ингу глазами, полными ужаса. Она спокойно выстрелила ему в рот из своего маленького изящного браунинга.
Снаружи выстрела никто не услышал. Над площадью опять звучал громкий радиоголос:
– Повторяю, сопротивление бессмысленно. Двое ваших людей арестованы. Заложник освобожден. Бросайте оружие. Выходите из машины с поднятыми руками.
