В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
– Оружие на землю, я сказала! – крикнула еще раз Инга и подняла контейнер высоко над головой. – Если в меня выстрелит снайпер, контейнер взорвется. Всем отойти! Машину и заложника оставить на площади! Наручники! Чтобы руки за спиной!
– Контейнер должен находиться в покое, – наставлял между тем Бренер здоровенного детину лет тридцати. – Думаю, наручники ваши легко расстегнутся. Первое, что вы сделаете, – вставите основную пломбу и завинтите крышку. Это просто. Вы разберетесь. А уж потом все прочее – драка, стрельба, засада, на ваше усмотрение.
– Я понял, – кивнул швейцарец.
Словно в замедленной съемке, спецназовцы отступали. На площадь выехал черный седан и остановился в десяти метрах от Инги. Человек, сидевший за рулем, вылез, оставив дверцу распахнутой, и направился к отступившему оцеплению. Ему навстречу шел заложник. Руки его были за спиной стянуты наручниками.
– Стоять! – рявкнула Инга. – Снимите с него куртку! Бронежилет снимите! Быстрее!
Все было сделано, как она сказала.
– В машину! На переднее сиденье! – скомандовала Инга.
Контейнер она выпустила из рук, только когда села за руль. Теперь смертоносная консервная банка лежала у нее на коленях.
– У нас была возможность прикончить ее, мы могли это сделать не один, а десять раз, – произнес командир спецназа, глядя вслед удаляющемуся седану.
– Что же вас остановило? – поинтересовался Бренер.
Он знал, что по плану Подосинского при аресте Ингу Циммер должны были непременно застрелить.
– Нам дали указание взять ее живой, – ответил сквозь зубы командир спецподразделения.
* * *Максим был так измотан, что внезапное появление незнакомого человека из темноты его не напугало и почти не удивило.
– Мам, кто это? – спросил он, зевнув.
– Милиционер, – соврала Алиса.
Харитонов усмехнулся, галантно распахнул дверцу и даже подал ей руку, помогая вылезти из машины.
– Мне не понравилось, как мы с вами расстались, Алиса Юрьевна. Давайте-ка я отвезу вас с ребенком домой. Моя машина внизу.
– И давно вы нас здесь ждете, Валерий Павлович?
– Около сорока минут. Я, знаете ли, почему-то почувствовал, что вы захотите удрать, спрятаться куда-нибудь в укромное место и отсидеться. Чтобы не допустить такой глупости с вашей стороны, я решил провести ночь в вашем гараже. Видите, я не ошибся.
